Колокольный звон. Повесть

Новичок вдруг убрал от заплаканного лица дрожащие ладони и внимательно посмотрел на Веру, и несколько секунд она не отводила взгляда от аквамариновых глаз.

Потом – снова не выдержав – она повернула голову к окну, за которым собирался холодный сентябрьский дождь.

Внезапно до её слуха долетел далёкий-далёкий, призрачный звон колоколов.

Ей почудилось, что в окне, в туманности облетающих деревьев и дымке синевато-серой перспективы квадратных высоток, мерцает крохотная золотая точка купола храма, откуда этот необычный звон и доносился.

Тогда Вера впервые в жизни услышала этот звон – от него возникало чувство, похожее на то, когда она, бывало, крутилась «солнышком» на качелях.

Всё начинало колыхаться, переворачиваться и с головокружительной, захлёстывающей плавностью содрогаться, как и от кристального, чистого взгляда одноклассника-новичка.

IX

Его звали Иуда Чертополохин.

Вере это имя – Иуда, – очень не нравилось – оно карябало слух, и ей всегда представлялось, что и от него удушливо веет прелым тряпьём и подгнившей, заплесневелой древесиной, как от кукол-одноклассников – жжёной резиной.

Особенно Веру коробило ласковое сокращение этого имени – Иудушка, которое не только отдавало прелью и плесенью, но и было окрашено в тёмно-серый с мочевинной желтизной, подвальный, сырой цвет.

В «нулевом классе» вместе с Верой учился один мальчик по имени Иуда.

Все воспитательницы и его бабушка, приходившая за ним, ласково звали его Иудушкой.

– А у тебя такое противное имя! – как-то раз, не выдержав очередного ласкового обращения к Иуде, воскликнула Вера, повернувшись к мальчику, сидевшему за задней партой.

– На своё посмотри, – усмехнулся маленький Иуда, ничуть не обидевшись.

Но, когда Чертополохин после той озлобленной схватки на физкультуре с куклами-одноклассниками стал пробовать приблизиться к Вере, его имя уже не ёрзало по ушам, как раньше.

Даже грозовой июньской свежестью, а не подвальной затхлостью, повеяло вдруг от этого имени, и серо-жёлтые тусклые его оттенки превратились в серебристо-голубые.

Иуда не отходил от Веры, и заметившие это куклы-одноклассницы начали перешёптываться.

Едкие насмешки, презрительно-злобные взгляды и подтрунивания летели на Железину, словно одним холодным летним днём в деревне – москиты, которые жгуче забивались в рот, в нос и в глаза, оставляя ощущение сырой, холодноватой колкости.