Мальчишка-командир

Дважды, полагая, что так он сократит путь, Аркадий куда-то сворачивал. Путь не становился короче, зато гуще делался лес.

Уже возникала мысль вернуться, но было стыдно. И потом, на станции, он помнил, стояли жандармы. А с жандармами у Аркадия издавна были натянутые отношения.

«Мама, расскажи мне что-нибудь про пятый год… – нередко просил он. – Тебе тогда уже много лет было, а мне всего год». И мама рассказывала, как жили они во Льгове, и забастовали рабочие сахарного завода, и мама с отцом прятали у себя подпольщиков и листовки, которые те приносили.

Однажды ночью нагрянули жандармы: офицер и несколько нижних чинов. Начался обыск. Шарили везде. «Офицер, – вспоминала мама, – этакий вежливый был. Пальцем тебя пощекотал, а ты смеешься. «Хороший, – говорит, – мальчик у вас». А сам, будто шутя, на руки тебя взял и между тем мигнул жандарму, и тот стал чего-то в твоей люльке высматривать.

Вдруг как потекло с тебя! Батюшки, прямо офицеру на мундир… Мундир новый – и весь насквозь: и на штаны попало, и на шашку.

Аркадий всегда весело хохотал. Мама столько про это рассказывала, что Аркадию казалось, будто он и сам это помнит. Больше того, он считал, что «опрудил» офицера вполне сознательно, – и добровольно идти к жандармам в руки не собирался.

Опять стемнело. Аркадий достал из кармана складной нож, отогнул самое длинное лезвие и включил карманный фонарь. По свету фонаря его и приметил лесник, который тоже возвращался со станции.

Лесник привел его к себе, жена покормила Аркадия и уложила спать на теплую печку.

– Что ж ты натворил? – спросил старый добродушный жандарм, когда они отъехали от сторожки лесника. – Деньги, что ли, чужие взял?

– Ничего я не брал, – зло ответил мальчик.

– Куда ж ты бежал – и на поезде, и пешком?

– К папе на фронт – вот куда.

– Так фронт же, – захохотал жандарм, – совсем… совсем… в другую сторону!

…Когда Аркадия в сопровождении жандарма привезли домой, он больше всего боялся, что мама будет корить и плакать.

– Светлый мой мальчик!

Зато ему здорово досталось от учителя географии. Он вызвал Голикова к доске…

Из повести «ШКОЛА»

«– Тэк-с!.. Скажите, молодой человек, на какой же это вы фронт убежать хотели? На японский, что ли?

– Нет… на германский.

– Тэк-с! – ехидно продолжал Малиновский.