Записки разведчика. Книга первая

– Я не уверен, господин лейтенант, но, кажется, что о них мог знать Темешев…

– Вот оно значит как! А когда я первый мешочек при вас всех троих нашёл, вы по-другому пели! Так кто из вас знал ещё об этих камнях? – внутри я уже начинал ликовать, но ни в коем случае показывать этого было нельзя, поэтому я держал марку.

– Вообще-то о камнях знал Садыков, но не знал, что их два мешочка…

Я положил на стол третий мешочек. И без того бегающие глазки Мещерина заметались, как пыль по ветру, а пальцы уже не просто подрагивали.

– Я хотел сказать, три… мешочка… – Лицо его покрылось испариной.

Четвёртый мешочек заставил его замолчать. Он был не в состоянии даже закрыть рот.

– Ну, что? Так сколько мешочков было?

Его голос стал едва слышным, дрожащим. Взгляд застыл на мешочках и не мог оторваться от них.

– Я вижу четыре и глазам не верю… Нурали Каримович, подскажите, что происходит? Я ничего не соображаю…

– Ты, мразь, за всё ответишь! – Сорвался-таки Садыков.

– Конвой, пошлите за врачом срочно!

Садыков воспользовался минутным отсутствием конвоя и накинулся на Мещерина, схватил его за горло и начал душить. Я подскочил к ним и ударил Садыкова ребром ладони по шее ниже черепа. Он на пару мгновений потерял сознание. Я отпихнул его в сторону, заломил руки и одел наручники. Несколько долгих минут все приходили в себя, пока не пришёл врач с медсестрой.

– Господин лейтенант, с Вами всё в порядке?

– Да, благодарю Вас, я в порядке. Что с этим? – Я указал на Мещерина.

– Нервный шок. Через два-три часа он отойдёт. Но ему нужен покой на это время.

– Хорошо, доктор, спасибо большое Вам!

Он улыбнулся:

– Не за что! Обращайтесь, если что!

Я проводил их до двери. Мне стало ясно многое: они оба, в тайне друг от друга, скупали и прятали драгоценные камни в ящиках. И у них их получилось примерно одинаковое количество.

– Конвой, уведите этого в камеру, пусть отдыхает пока, – кивком указал я на Мещерина. – А с этим предстоит разговор особый.

Садыков смотрел на меня с неприкрытой ненавистью и даже яростью, как загнанный зверь.

– Ну, что, Нурали Каримович, не получилось? И дальше не получится! – Я перешёл на его родной язык.