Семмант

Меня – лаборантки и капитаны, бородатые химики и развязные медички, даже рокеры из Манчестера и близняшки из Сибири – все те, кто питал меня токами реальной жизни, далекой от абстракций. Это их заслуга, что я, привязанный тонкой ниткой, не улетел прочь, как неприкаянный воздушный шар.

Что обидно, – усмехался Томас, – все происходит так быстро, что ни с кем не успеваешь попрощаться. Эта простая мысль сдвинула еще что-то в моем мозгу. Я вновь осознал, как когда-то в дыму и смоге города, выжженного солнцем, сколь мало дается времени – каждому и всем.

Но некоторым – больше, чем другим. Мне например – и я, по-моему, не ценю его так, как должно. Крохи времени, они – чтобы успеть, а вовсе не для нытья и жалоб. Я должен сделать свою работу. Кажется, я еще не начинал…

Утром мы поднялись наверх, к леднику, и катались до полудня по нетронутой целине, а потом остановились передохнуть на горе Вилдспитц, на ее южном пике. Слева был заснеженный Брохкогель – неприступный и грозный, он был прекрасен. И его младший брат, Брюнненкогель справа, был прекрасен ничуть не менее.

Солнечные лучи слепили даже сквозь маску, снег был сух и девственно чист.

Я осознал тогда: это вечность; прощаться в ней незачем и не с кем. Это победа над беспорядком, усмиренный хаос, гармония, точнее которой нет. Лучшее, что может случиться в жизни, случается здесь – я могу подниматься сюда и проживать это вновь и вновь… Мне хотелось любить весь мир – тот, реальный, что наверное меня спас. Мне хотелось одарить его чем-то взамен.

Мечта! – подумал я и решил дать миру мечту. Мне сразу стало ясно, в чем она должна состоять. Семмант… – подумал я, имя пришло само. И больше не уходило.

Глава 6

После, как и следовало ждать, события развивались стремительно. У меня в голове рухнула какая-то плотина, мысли хлынули бурным потоком, оттеснив прочее на задний план. Я знал, чего хочу – до самых мелких деталей.

Мечта, ее суть, это так непросто, но сейчас она была на виду, как раскрытая книга. Мечта – это то, к чему стоит стремиться, к чему стоит тянуться изо всех невеликих сил.

Пусть кривятся те, кто претендует на знание – доказывать им я ничего не буду. Все знания приблизительны, их количество лишь способно взрастить тщеславие – впустую. Мечту нужно дать не тем, кто пыжится. Она должна быть доступной каждому и любому.

Доступной, но не наивной. Не бессмысленной изначально, как у тех, что собрали нас в Пансионе. Ей должны удивиться и принять ее всей душой.