Семмант

Для нее это было как сбросить еще один слой одежды – она стеснялась так мило, возбуждалась так обильно, становилась еще и еще покорней… Я лез на стены, вспоминая ее, я швырял мебель на пол, рвал простыни на куски. Потом смирялся и лишь ненавидел – ее отца, Сибирь, несправедливость.

Я не знаю, каким воплем она сама кричала в небо над заиндевевшей тайгой. Как она желала родителю смерти, где она теперь и что с ней. Я никогда не открою вам ее имя, но эта, последняя из потерь, будто сказала мне: пора. До того я лишь размышлял – примериваясь и готовясь.

Проведя ж в одиночестве жуткий месяц и кое-как придя в себя, я стал действовать без промедления.

Побережье мне опротивело, я перебрался в Мадрид – грязный цыганский город, провонявший свиным косидо. Пропахший пылью, мягким асфальтом и терпким соком южноамериканских шлюх. Мне нашли квартиру на улице Реколетос, я обставил ее наскоро и небрежно, потом полюбил мимолетной любовью – и забыл о городе, сосредоточившись на главном. Мне предстояло разобраться в том, на чем многие до меня свернули себе шею.

Я сразу сказал себе: никаких полумер. Было ясно, любая неискренность, любая попытка победить малой кровью неизбежно приведет к неудаче. Чтобы влезть в чужую душу, нужно было открыть свою без остатка, и я сделал это не моргнув глазом. Я стал вкладывать настоящие деньги – еще толком не зная ни законов, ни правил. Бонус Люко Манчини, на который я мог бы жить пару лет, был почти весь пущен в дело – и сначала все шло неплохо. Неделю или две я даже был уверен, что с первой же попытки нащупал правильные пути – ну или что мне, по меньшей мере, сопутствует везение новичка.

Однако иллюзии развеялись быстро, рынок просто не замечал меня до поры. Потом заметил, двинул мизинцем – и все мои теории и схемы, все мои стратегии, что вчера еще казались столь внятны, рассыпались в прах, как карточный дом. Цифры на экране окрасились ярко-алым, этот цвет потом долго преследовал меня в сновидениях. Капитал стал таять, как первый снег – повергая меня в настоящий ужас.

Нет, мне не жаль было самих денег, я знал, что всегда смогу заработать еще. Я запаниковал перед слепой силой, перед мощью случайного, непостижимого. Призрак поражения замаячил вдали – и приближался с каждым днем. Акции и бонды, валюты, металлы, нефть – все, как сговорившись, вело себя не так. Этого не бывало раньше, я изучил прошлое до мелочей. Но это происходило сейчас, у меня на глазах – и я тут же понял, что история ничему не учит.