Не только о пиджаке. Стихотворения

От берега плывёт к другому Крым.

Не движутся во тьме одни Курилы.

Плывут шакалы, тигры и слоны.

Плывут гиены, пальмы, крокодилы.

Плывут не виденные нами сны,

Взошедшие из черепной могилы.

Плывёт меж звёзд изысканный жираф.

Трамвай, плывя, звенит, – он заблудился.

Плывёт во тьме яснополянский граф,

Которому предвечный свет открылся.

Плывут планеты, звёзды и миры.

Плывёт сам Млечный путь за три квартала.

Плывут законы, правила игры,

В которой жизнь нас тщетно создавала.

Плывёт Господь и видит нас во сне —

Во сне мы спим и спящим видим Бога,

И Он плывёт на белой простыне,

Раскинутой, как млечная дорога.

Плывёт Господь. Плывут добро и зло.

Плывут слова, и мысли, и желанья.

Плывёт в нас потаённое тепло,

Плывут непережитые страданья.

Плывёт всё то, что было и что есть,

Что можно и нельзя поведать словом.

Мы суждены покинуть нашу весь

И плыть, и плыть за грань всего земного.

Да, невесомость наших слов и дел

На Рождество становится нам ясной.

Неведом нам наш собственный предел,

И это так нелепо и прекрасно.

Когда Господь приходит к нам с небес,

Земля и небо сходят с мест извечных,

И всё, что мы творим, теряет вес,

И всё бессмысленно и безупречно.

Нигде нельзя застыть хотя б на миг.

Пристанища нам нет и нет приюта.

Плыви, плыви, младенца первый крик,

Среди раскола, хаоса и смуты!

И тьма опять безвидна и пуста,

И дух над нею носится, как птица,

И человек один, как сирота,

Глядит в лицо ей и себя боится.

Уроки левитации сложны.

Вино и хлеб нам не даются в руки,

Плывут от нас, во мраке не видны,

По правилам космической науки.

И всё плывёт. Куда ж нам плыть, друзья?

Нам в нас самих открыла жизнь дорогу,

Но одному идти по ней нельзя….

Кремнистый путь блестит во тьме, скользя.

И спит земля.

И небо внемлет Богу.

Ничто

Улица не шелохнётся,

В небе – тихая луна.

Где-то шёпот раздаётся.

Высь воздушная темна.

Всё на свете непреложно,

Тихо, мирно и несложно,

Нами небо занято…

Вдруг – над нами раздробилось,

Разыгралось, раскатилось,

Зашумело, заискрилось

Многоликое Ничто.

Топчут ноги, брызжет хохот,

Но не видно ничего.

На пустой дороге – топот,

Сердце живо и мертво…

Обло, дико и стозевно,

И не нежно, и не гневно,

Чем-то высшим занято,

Многоруко, многоного,

По семи земным дорогам

Скачет гулкое Ничто.