Дочки-матери

– С ёлки взяла?

– Не, от Ленкиной юбки оторвала, – спокойно ответила девочка.

– Как оторвала, зачем?

– А у Ленки вся юбочка была в снежинках. А на пояске золотеньким нарисовано, а ещё у неё… – Люсины глаза стали совсем круглыми от избытка чувств. – У неё чешки были золотые!!!

– Она на празднике снежинкой была? – пытаясь скрыть странное чувство раздражения, смешанное с жалостью, спросила Наталья.

– Ага, и у неё была такая беленькая юбочка, как у царевны, и на голове ещё снежинки были.

– Разве хорошо – девочка наряжалась, а ты ей костюм испортила?

– Да я же не с головы оторвала, а с юбки, даже не заметно совсем, – развела руками Люся.

– Ну, а ещё какие костюмы были?

– А-а-а ну там, у Серёжки был снеговик, у Светки – лисичка, у Димки – кошный костюм.

– Какой?

– Да кошный! Ты чего, не понимаешь? И он мяукал, пока Нина Сергеевна не заругала, а потом хвост ещё у него отвалился, когда мы хоровод водили.

– Теперь понятно, – хмыкнула Наталья.

– А Ленкино платьице красивше всех было.

Зато у меня теперь такая снежиночка есть.

– Что же ты про свой костюм не рассказываешь?

– У меня не было, – пожала плечами Люся. – Только дождик в волосах. Мне Нина Сергеевна с ёлки сняла и приколола.

– Что же это ты одна без костюма? – вырвалось у Натальи.

– Так мы бедные, – пояснила девочка, глядя на гостью как на нерадивого ученика, что переспрашивает давно понятное. И заметив, что та удивлённо приподняла бровь, пояснила: – У нас денежек нет. Ленка-то богатая, потому что у неё родители евреи.

Все евреи богатые.

– Бред какой, – пробормотала Наталья. – Где таких глупостей наслушалась?

– Все говорят. И тётя Клава, и мамка.

– Какая тётя Клава? – хмуро переспросила гостья.

– Соседка. Ты же сама с ней пришла, тётя Таша. Вот забывака, как деда Крутиков, – рассмеялась Люся. – Он мне всегда говорит: «Как тебя зовут?» Я ему – Люся. А он на другой раз обратно спрашивает.

Наталья слушала детскую болтовню вполуха. Не так, ну не так представляла она эту встречу.

Но если уж совсем откровенно, по совести, раздражение, что успело захватить её целиком, направленно совсем не на девочку, а на то, что выскакивает из маленького рта, так похожего на Андрюшин. Вот дура! Дура и есть! В конце концов, предъявлять претензии к шестилетнему ребёнку – глупость несусветная. Мамаша хороша, не сподобилась дочке костюмчик приличный сделать! Видимо, у бедолаги Ленки, оставшейся без снежинки на платье, мама озаботилась. Вишь, даже чешки раскрасила.