Приличные люди

 – Нельзя такие вещи говорить, беду накликаешь. – Аккуратно отрезав немалый ломоть от буханки черного хлеба, он отложил нож и прислушался. – Все тебе, бабка, мерещится: ни слова, ни писка.

– Это потому что ты глухой!.. Хотя сейчас вот действительно умолкли.

– Поганая ты тетка, Шура. Невзлюбила ребятишек – и гнобишь теперь из-за каждого шороха. Можно подумать, они тебе житья не дают. Ну покуролесили разок. Девочка там – сущий ангелочек. Да и юноша…

– Этот юноша, – баба Шура театрально хмыкнула, – послал меня на три буквы и глазом не моргнул.

– Послал – значит, было за что. Ты ему, никак, под руку гундела, он и сорвался.

– И ничего я не гундела, – пробормотала бабка, но от дальнейших комментариев воздержалась. Тяжело опустившись на табурет, она неловко поерзала, дабы привести в порядок подол домашнего платья, и молча приступила к еде.

– Завтра на рыбалку пойду, – спустя минуту проговорил дед. – Василь Петровичу позвонить надо, он тоже собирался.

– Куда вы в такую стужу-то? Дома сидите.

– Сама смотри свой биатлон, – отмахнулся старик. – Я лучше на свежем воздухе побуду. А в коробке загнить – еще успеется.

«Надо же надышаться перед смертью», – про себя добавил он и едва заметно улыбнулся. Потом живо представил себе мостик через обледенелую протоку – и улыбнулся шире. По-хорошему удочки можно было и не брать.

Наверху завопили – горько, истошно.

– Хосссспаде, – старушка вскочила из-за стола и небрежно перекрестилась.

Дед безразлично повел головой: ни останавливать Шуру, ни тем более составлять ей компанию ему совсем не хотелось. Бабка суетливо скинула тапки, влезла в поношенные зимние сапоги и, скрежетнув дверной ручкой, вылетела в подъезд.

Пронзительное верещание не прерывалось ни на секунду. Карабкаясь по ступеням, баба Шура вслушивалась в этот вой – определенно женский, даже девичий – и все больше убеждалась, что ее гадкая мечта, по-видимому, сбылась: в этот самый миг у соседей кого-то били, а может, уже и прикончили.

– Помогите! – всхлипнула она, поднимая на Шуру обезумевшие глаза.

Бабка, не разуваясь, проследовала на кухню, где ее взору открылось до жути противоестественное зрелище.