За городом. Вокруг красной лампы (сборник)

– Бедный папа! Это так жестоко с нашей стороны! А, впрочем, что же нам делать?

– О, он будет еще больше ценить комфорт, если мы заставим его немножко пострадать от недостатка комфорта! Ах, химия, какое это ужасное занятие! Посмотри на мою юбку! Она вся испорчена. А этот отвратительный запах! – Она растворила окно и высунула из него свою маленькую головку с золотистыми локонами.

Чарльз Уэстмакот копал землю по другую сторону садовой решетки.

– Здравствуйте, сэр, – сказала Ида.

– Здравствуйте! – Этот рослый человек оперся о свою мотыгу и посмотрел вверх на нее.

– Есть у вас папиросы, Чарльз?

– Конечно, есть.

– Бросьте мне в окно штуки две.

– Вот мой портсигар. Ловите!

Портсигар из моржовой кожи упал с глухим ударом на пол. Ида открыла его. Он был битком набит папиросами.

– Это какие папиросы? – спросила она.

– Египетские.

– А какие есть еще сорта?

– О, «Ричмондские жемчужины», затем турецкие, кембриджские.

– Вам до этого нет дела! – Она кивнула ему и затворила окно. – Мы должны запомнить все эти сорта, Клара, – сказала она. – Мы должны учиться говорить о таких вещах. Миссис Уэстмакот знает все сорта папирос. Ты получила твой ром?

– Да, милочка, вот он.

– А вот и мой портер. Пойдем теперь наверх ко мне в комнату. Этот запах невыносим. Но мы должны его встретить, когда он вернется. Если мы будем сидеть у окна, то увидим, как он пойдет по дороге.

Свежий утренний воздух и приятное общество адмирала заставили доктора позабыть о неприятностях, и он вернулся домой около полудня в отличном настроении. Когда он отворил дверь передней, то на него еще сильнее, чем прежде, пахнуло отвратительным запахом химических составов, – запахом, который испортил ему завтрак. Он растворил окно в передней, вошел в столовую и остановился, пораженный тем зрелищем, которое представилось его глазам.

Ида все еще сидела за столом перед своими флаконами; в левой руке она держала закуренную папиросу, а на столе стоял около нее стакан портера. Клара с другой папиросой развалилась в большом кресле, а кругом нее на полу было разложено несколько географических карт. Она положила ноги на корзинку для угольев, и у самого ее локтя стоял на маленьком столике стакан, наполненный до краев какою-то темно-красною жидкостью.