Ремонт души, или В поисках Марии

Он сунул в рот сигарету и теперь безуспешно пытался найти по карманам зажигалку. Незнакомец протянул ему зажжённую из воздуха спичку. Курлычёв прикурил.

– Благодарю!.. – кивнул он Незнакомцу и добавил, выпуская изо рта сизое облачко. – Не люблю спички… Серой пахнут…

Незнакомец лишь усмехнулся в ответ.

Спустя четверть часа карета остановилась у многоэтажного дома. Незнакомец помог музыканту выйти из кареты. Лошади сами двинулись дальше.

В руке Незнакомца появился, невесть откуда взявшийся, гитарный футляр.

– Это моя гитара!.. – воскликнул Курлычёв.

Незнакомец протянул футляр музыканту.

– А бутылку коньяка – слабо?.. – хмуро спросил тот.

Незнакомец тут же вытащил из кармана плаща нераспечатанную бутылку странной формы с неизвестной этикеткой.

– Класс! – Курлычёв сунул её в карман ветровки. – Значит, дружим…

Они вошли в подъезд дома и поднялись лифтом.

Выйдя на седьмом этаже, музыкант подвёл гостя к своей квартире и стал искать по карманам ключ.

– Разрешите? – любезно произнёс Незнакомец и оттопырил мизинец правой руки. Ноготь на нём стал расти прямо на глазах, превращаясь в изящную отмычку. Вставив её в замочную скважину, Незнакомец легко отворил дверь.

– Ни фига себе! – вытаращил глаза Курлычёв.

…В холле к равным обоям были приклеены концертные афиши барда. Среди них – портрет Марии. Сквозь распахнутые двери были видны дальние комнаты, почти без мебели. На пыльных окнах висели светлые шторы в винных пятнах, да ещё несвежие занавески.

На кухне надрывался телефон.

– У вас ремонт? – поинтересовался Незнакомец.

– Ремонт души… – ответил Курлычёв, устремясь на кухню. – Алло! – он снял трубку. – Привет!.. «Где был, где был!» В Америку, блин, на велосипеде ездил… Нет, сейчас не могу… – Он поставил бутылку на стол. – И выпить нет ни хрена. Давай завтра, ага?..

Пока музыкант с кем-то говорил, Незнакомец осмотрелся.

На кухне было тоже свободно от мебели – лишь небольшой кухонный стол у окна с двумя табуретами от бывшего гарнитура. На нём, среди засохших остатков плавленого сырка, апельсиновых корок, пластмассовых пробок и распечатанных конвертов от гитарных струн – высились несколько пустых коньячных бутылок и хрустальные рюмки. Мойка была завалена грязной посудой.

– Ну, всё, привет! – закончил Курлычёв разговор по телеофну и положил трубку на рычаг.