В оврагах слишком много лебеды…

– Нельзя, Петька, да только времена те были тяжёлые. Объявили всем тогда, что Бога нет. И храм заставили сломать. Моя матушка тогда как же плакала от поступка отца! А он ей: «Молчи, старая, сам знаю, что делаю». А через два года началась война. Она и началась-то как раз из-за того, что многие, как мой отец, стали поступать.

– Из икон столы делать? – не унимался маленький.

– Что-то вроде того, Петька, – Архип ласково взлохматил короткие волосы мальчика. – Отца моего забрали на фронт. И вот приснился ему однажды сон.

Дивный Ангел смотрит на него одновременно и ласково, и с укором и говорит ему: «Спасибо, Михаил, что икону спас, за это Богородица тебе Свой Покров дарует – всю войну пройдёшь и живым домой вернёшься, а за то, что из неё стол сделал, умрёшь дома после возвращения с фронта».

Архип замолчал и стал задумчиво покусывать травный стебель.

– А дальше что? – детвора ещё ближе придвинулась из любопытства к Архипу.

– Не знаю. В первый же месяц после войны пропал мой батька. Он же тоже, как и я, пастухом был.

Погнал стадо в ночное и не вернулся.

– Может, его волки съели? – робко спросил Петька.

В это время где-то там, где кончались луга и начинался лес, раздался страшный рёв. Все вздрогнули. Мальчишки прижались к пастуху.

– Не робей, ребятня, – подбадривал их Архип, – ведь с нами – крестная сила!

Архип встал, степенно, не торопясь, трижды перекрестился и поклонился до земли. И детвора повторила за своим старшим товарищем. И сразу стало всем весело на душе. И потекли уже весёлые разговоры.

2

Оставим пока Архипа с мальчиками на лугах и перенесёмся в богатый дом купца Дякина.

– Марья, подавай ужин на стол, – грозно покрикивает Степан Григорьевич на свою жену Марью Никитичну.

Марья Никитична, добрая, робкая женщина, спешит угодить строгому супругу.

– Стёпа, давай согласимся на предложение Архипа – отдадим ему в жёны нашу Любушку, ведь любят они друг друга очень. Да и хороший он парень, добрый, работящий, – умоляет его Марья Никитична.

– Нет, Марья, я своей Любе лучше богатого жениха найду! – строго говорит Степан Григорьевич.

Услышала этот разговор Любушка, заплакала, в ноги кинулась отцу:

– Батюшка мой родимый, не губи меня – люблю я Архипушку!

– Нет, Люба, и не проси – не бывать такому браку! Как скажу, так и будет. Не пара тебе Архипка, – Степан Григорьевич властно встал из-за стола. – Всё, пора спать ложиться!

Тяжело было в эту ночь всем в семье Дякиных. Степану Григорьевичу не спалось.