Московский 222-2

– Что это, Генри? Может… – шепотом начал было я, но закончить фразу не успел.

Огромная фигура заслонила собой все, и хриплый мужской голос угрожающе произнес: «Так, так, так. Ага. Кажись, зайцы на корабле!». И вверх над рядами сидений, ставшими на время нашими лежаками, поднялось что-то большое и угрожающе темное.

– Вы кто, капитан Джек Воробей? – спросил Гай Юлий Генрих, не теряя собственного достоинства.

– А как вы узнали? – Мужик от неожиданности опустил дубину. – Капитан. Да. Милиции. В отставке.

А теперь – старший трамвайный сторож. Только никакой я не Жека вовсе. Михалыч меня зовут. А фамилия – Марчук.

Он посветил фонариком, осматривая нас, а потом спросил:

– А вы-то кто такие будете? На бомжей не похожи.

В этот момент пятно яркого света скользнуло по спине Геннадия и замерло на буквах.

– Спа-гет-ти, – прочитал он по складам. – А, так вы футбольные фанаты, что ли? Так игра вроде завтра.

– Да, да, да, – обрадовался я и резво подтвердил. – Мы футбольные фанаты.

Просто мы заранее приехали. Из другого города.

– Южного города, – грустно вздохнул Генка, стремясь вызвать сострадание. – Денег на гостиницу нет, так планировали ночью погулять. Но погоду не рассчитали. И очень замерзли.

– Еще бы, – сказал Марчук. – В Петербурге погода обманчива и переменчива, как отношение женщины к мужчине. С утра тепло может быть, как сегодня, а после обеда – натуральная холодрыга. У меня, вон, две фуфайки. И то мерзну. Но одной могу поделиться – потому, что глядя на вас вообще окоченеть можно, особенно вот на тебя, – сказал он, указывая рукой на Генку.

 – Додумался, в апреле в Питер в одной футболке прилететь! Хорошо, штаны надел, – хмыкнул он, радуясь сам своей шутке.

Мы решили не признаваться, что штаны куплены вчера. На всякий случай.

– Пригласил бы вас в бытовку, – сказал Марчук. – Но место там одно. А мне, как настоящему сторожу, без сна нельзя. Когда-то руководил ими, сторожами. Был начальником, но специфику работы не понимал.

А теперь сам вот с дубиной бегаю и храпака даю. Ночуйте здесь, парк теплый, за ночь не остывает. А ты, балбес Спагетти, держи!

За фуфайку Генка не обиделся бы, даже если бы его Остолоповым назвали. Прав был великий психолог, старина и душка по фамилии Маслоу, материальные потребности важнее духовных. Война – ерунда, главное – маневры.

Марчук сказал, что предупредит утреннюю смену о нашем присутствии, пожелал спокойной ночи и ушел.