Голубка на голове, Голд Гёрл

«Черт возьми, она заметила. Еще как неудачно, закатит истерику перед самым ужином.  Не открывать свои карты, нужно сделать вид, что у тебя их вообще нет».

– Так что?

– Дорогая, я сказал наугад, к слову пришлось. Ты вся раскраснелась, громко дышишь, прическа растрепалась, значит ты что-то искала, но не нашла. Ты могла, конечно, уборкой заниматься, но ты это делала вчера. И так мило мешала мне работать в гостиной.

– Какой ты наблюдательный, прямо с порога об всем догадался. Видишь, на голодный желудок ты соображаешь куда лучше.

– Как четко ты подчеркнула «моя работа» и «твоя гостиная».

– Не меняем тему! – быстро выпалила она. – Я думала ты голоден.

– Поэтому я все еще слушаю и слышу. Я здесь и сейчас, – он встал и отошел к журнальному столику, на котором стояла пиала с орешками в шоколаде.

– Не отходи далеко. Мне нужно видеть твое лицо.

– Какую?

– Будь-то ты пытаешься зубами вскрыть консерву. Я тебя знаю, притворщик.

– Если бы ты меня точно знала, ты бы тогда знала, что это моя гримаса удивления. Она у меня сформировалась еще в детстве.

– Ну да и закрепилась, когда ты стал старше, женился и стал лгать!

– Послушай, послушай. Я устал. Я голоден.

– И, конечно, второе главнее всего. И даже этих аргументов недостаточно, чтобы отложить этот разговор высоко, высоко на пыльную полку.

– Я не особо их всех помню, особенно пропавшие. Которого не хватает? – он загадочно отвел взгляд в сторону.

– То, которое мы купили недавно, в честь примирения, в дорогом магазине. У них еще по всему залу расставлены огромные вазы с букетами роз…

– Я думал, расставлена охрана.

– Ты же не будешь отказываться его вспоминать? Ты еще хотел сдать его обратно!

– Как ты говоришь, если хотел, но не сделал, значить и нечего вспоминать.

– …оно очень красивое…

– И очень велико на тебя.

– О, ты помнишь… Хорошо, не нужно больше гадать.

– Тебе может и нет, но я все еще гадаю при чем здесь я?

– Оно дорогое, оно мне велико и ты хотел его сдать.

– Дорогая, я целый день на работе. Мне некогда заниматься твоим гардеробом, – устало заскулил он.

– Бедняжка, – ответила она, точно выплевывая леденец.

– Я вижу дело пустяковое. Я пошел ужинать.