Имя прошепчет ветер

Злые такие! Аж мурашки по коже пошли. А все одно, смотрю на него, как заколдованная. Ткнул ентот черт в меня своим пальцем крючковатым, да и говорит, мол, жизнь проживешь долгую, хоть и не легкую. Хочешь, говорит, все скажу, что с тобой будет? Я со страху прям, язык как проглотила. Головой только замотала. Сказывал он, сказывал, значит, а потом сурово так ко мне опосля и обращается: «Ну, живи, – говорит, – да помни, что я тебе поведал». А я и не помню вовсе, что он мне говорил-то. Ну, ничегошеньки не помню! Враз все из головы вылетело! Только звон один там.

Хотела было переспросить, да все исчезло. Насилу опомнилась! Хотя и загорилась тогда, что запамятовала все.

– Ну, что же ты, бабушка, так и не разузнала, что будет, да как… Может, и жизнь бы по-другому пошла.

– Испужалась я сильно. Больно страшон был черт ентот. А как проснулась, так долго того сна забыть не могла… Да и на кой мне знать-то, что да как. А прожила ничаво. Хорошо прожила. Дай Бог кажному! А что чижало было, так это и всем чижало бывает.

Жизнь такая… Что ж теперича поделаешь-то… Вон мне сколько годков-то ныне сравнялось… Много… Уж на девятый десяток перевалило.

– Бабушка, а что это за история с монахиней была? Еще тебя вроде бы в ее честь назвали…

– А ты почем знаешь?

– Так ты ж сама говорила. Обещала рассказать как-нибудь эту историю.

– Да уж, история была… Мне-то бабушка моя рассказывала, а ей – дочка ентой самой монахини-то, которая той тоже бабушкой приходилась. Или не родная дочка, что ли.

Запуталась я в их. Эх, чего только в ентой жизни ни бывает…

– Подожди-подожди, так это когда получается было? Лет сто пятьдесят назад, что ли?

– Эк, хватила – сто пятьдесят. Я-то в 1908 родилась… Мне лет двенадцать было уж, когда бабушка рассказывала, а бабушка старенькая была, годков восемьдесят точно ей сравнялось… как бы ни поболе.

– Ну, вот и получается – ей бабушка рассказывала, когда та девочкой была, и той – также приблизительно. Получается, даже больше. Так ведь?

– Так получается, наверное.

Не знаю я. Ты уж сама считай. Шибко раз грамотная.

– Давай, ты мне теперь расскажи, а я потом, Бог даст, своей внучке поведаю.

– Ну, что ж, ну, что ж… слушай тогда… Эх, жалко я твоей внучки-то уж не увижу.

– Не переживай, бабушка, даст Бог, будет у меня внучка, я ей про тебя расскажу и фотографию твою покажу. И историю твою расскажу… Вот она о тебе и узнает. Самой бы только дождаться внуков-то.

– Ишь ты… правда твоя.