Московский психопат

Некоторые стихи у Белокопытова были почти гениальными, лучше, чем у Блудова, но сам он был абсолютно бесталанным человеком, чему, во многом, поспособствовала водка.

– Почему «поляк фальшивый»? – спросил Белокопытов у Быстрякова.

– Потому, что какой он поляк? Глотник этот, – как бы пояснил Быстряков. – Вот, тот, что с Тайсоном – поляк. А этот нет.

Никто, кроме меня не понял, о чем говорит Быстряков. А говорил он о боксере, которого примерно два года назад победил Майк Тайсон.

– Тот, кто с Тайсоном дрался – того Голота зовут.

– Тайсон – сын галстука, что ли? – задумчиво спросил Я., продолжавший, видимо, даже во время застолья повторять в уме английские слова, которые должны были ему пригодиться во время съемок предполагаемого сериала.

Быстряков и Белокопытов недоуменно посмотрели на него.

И тут разговор соскользнул с неправильной ксенофобской дорожки и принял направление этимологическое, почти народное.

– Нет, «тай» тут по-другому пишется, – сказал я.

Я увлекся. Остальные слушали меня из вежливости, причем Быстряков с некоторым отвращением. Но не долго. Причем, первым перебил меня самый спокойный и молчаливый – Я.

– Это зависит от культуры, – сказал я, имея в виду различия между британским и американским английским, и собираясь продолжить мысль.

– Культур-мультур, понятно, – кивнул он.

– Культур, кстати, по-английски «калчэ», – заметил я не очень довольным голосом.

– А «мультур»? – спросил он.

– Малчэ, – ответил я.

Он и Белокопытов рассмеялись. Быстряков вообще не понял, о чем идет речь. Впрочем, трудно было ждать этого от человека, который однажды сказал, читая выдержки из статей разных изданий, напечатанных на задней обложке какой-то книги, следующее:

– Книга заставляет задуматься над теми вопросами повседневной жизни, которые мы обычно предпочитаем не замечать, – прочитал он.

– Ньюс Уик, – и пояснил, – это писатель такой американский.

Это было давно. Он видел меня тогда второй раз в жизни, хотел произвести впечатление. Произвел.

Я вспомнил эту историю, улыбнулся и тут же припомнил кое-что, связанное с журналом. Не «News week», а другом.

– Я в «Новом времени» прочитал, что Арлыка убили в январе, – сказал я.

– Да, убили, Роберта, – печально произнес Белокопытов.