Полет на бумажном самолете

Учитывая, что в этом месте присутствовали следы сырости из-за прохудившейся крыши, у старика появилось логичное опасение, что если сидеть там долго, то можно и заболеть. По сути это сложно назвать подвалом, так кусок помещения в полтора метра шириной и два – в длину, где предполагалось держать небольшие пожитки, но из-за риска порчи вещей и продуктов, оно пустовало.

– Так ты закончил? – В ответ молчаливый кивок, – В общем, слушай сюда, к нам сегодня придут люди, но ты не должен попадаться им глаза! Ты будешь сидеть внизу, понимаешь?

– Я боюсь, не хочу там сидеть!

– Не бойся, там нет ничего страшного.

В душе мальчика боролись оба страха: боязнь неких людей и того подвала. Уставившись расширенными зрачками на Питера, он заплакал, словно уговаривал слезами его не спрятать его в «страшном месте». Жалость переполнило сердце заядлого отшельника.

– Пойми, я не желаю тебе зла, поверь, это необходимо, и обещаю, такое больше не повторится. Ты веришь мне?

Водопад из слез тут начал прекращаться, а маленькие уста прошептали «Хорошо».

– Вот и отлично! Ты хочешь в туалет?

Едва закончив с едой и туалетом, внимание Питера привлек громкий лай Дагги куда-то в сторону дороги. Недолго думая, он обратился к мальчику:

– Так, пришло время прятаться.

В ответ ему не прозвучало ни писка ни шума, лишь послушное выполнение его приказа. Передвинув стол на подвальную дверцу, Питер с облегчением выдохнул: «Успели!». Дагги все не унимался, его лай только набирал обороты.

– Тихо, Дагги! Вы что-то хотели, господа? – как можно более с беззаботным голосом обратился Питер к незнакомым мужчинам. Те переглянулись между собой, и тот, кто был постарше, подал голос:

– Да, мы по делу вчерашнего крушения самолета. Вы что-нибудь слышали об этом?

– Хм, если честно, то да, мне утром в магазине сообщили, и то, что я узнал – просто не укладывается в голове! Это такая журналистская шутка про самолет из прошлого? Что курят в этих кругах газетчиков? Неужто стали плохо покупать прессу из-за отсутствия невероятного бреда в статьях?

Надо понимать, что не будучи профессиональным актером, но человеком, не любящим ложь ни в каком виде, Питер слышал во время своего пылкого монолога, как сильно бьется его сердце, насколько его переполняло волнение и страх выдать тайну.