Кулёк

– Сигизмунд Эдуардович сидит в кабинете, следующем за бухгалтером, – невозмутимо ответила Нина, – Иди, да спрашивай.

Я помчалась в подсобку. Меня уже не столько интересовал сервелат, сколько, что же это за человек такой и почему я его до этого не видела?

Вежливо постучавшись в нужную дверь, я услышала негромкое:

– Войдите…

Такого я не ожидала увидеть: за рабочим столом сидел кругленький, розовощекий пухлый человечек. Он своими короткими пальчиками-сарделечками перебирал какие-то бумажки.

– Здравствуйте, Сигизмунд Эдуардович! – как можно мягче сказала я, – Я из отдела фасовки, а можно мне сервелат купить из ветеранского отдела?

Сигизмунд Эдуардович как-то рассеянно посмотрел на меня, потом очень забавно причмокнул пухлыми губами и каким-то полу женским голосом ответил негромко:

– Можно… – и вновь причмокнул губами. – Скажите, я разрешил.

– Спасибо! – и я уже мчалась в подвал, в большой холодильник – хранилище.

– Тебе чего? – грубовато спросил мрачного вида дяденька. Он был в белом халате, значит свой, хотя я раньше до этого его тоже не видела.

– Мне Сигизмунд Эдуардович разрешил взять сервелат, – пропищала я каким-то странным не своим голосом.

– Ааа, – равнодушно отозвался дядька. Он подошел к железной двери с огромной ручкой-рычагом и открыл ее. На полках в полутьме лежали колбасные батончики, – Сколько тебе?

– А можно три? – робко спросила я.

Дяденька презрительно хмыкнул и протянул мне три колбасины. Я тут же помчалась их взвешивать и оплачивать на кассе, словно опасаясь, что дяденька передумает, догонит и отнимет. А в это время бедные ветераны, простаивая в очереди, унизительно выкупали свои пайки, в которых сервелат был развешан не батонами, а всего лишь небольшими кусочками.

Голод все-таки способен заглушить стыд… Простите меня ветераны.

Квас мне больше так и не привезли и вскоре, получив свою зарплату, я вернулась домой.

Я долго потом и часто думала, насколько скверно я поступила? Или в этом не моя вина, что в стране так выстраивалась жизнь, с бесконечным дефицитом, блатом и шальными торгашескими деньгами.

Но я не одна прошла сквозь искушение наживы. В сентябре, когда мы собрались учиться, все с жаром рассказывали о том, с чем кому пришлось столкнуться в торговле.

Занятнее всего торговая эпопея оказалась у Катьки-Афёры и Ирки.