Тьма аквамаринового цвета

Поет земля в предчувствии свободы,

Распахивая в бездну небосвода,

Всю застарелую и зимнюю печаль.

Молчаливые картины

Когда не слышны обертоны сна,

Пред взором молчаливые картины.

И снег в душе – наверное зима.

И где-то тихо намерзают льдины.

Прекрасных слов струящихся печаль

Как ворон улетает в злое лето.

И вновь, и вновь мне хочется начать

Ту песню, что извечно не допета.

Но льдисто разбивает витражи

Морозный, стылый, мертво-скользкий ветер.

И, радуясь, в цветные миражи

Из нас навеки убегают дети.

Щемит строка, как поздняя любовь,

Что наступает, как приходит старость

И референ «Любовь, морковь и кровь» —

Последнее, что у тебя осталось.

Я коснусь тебя рукою

Я коснусь тебя рукою

Дружеским прикосновеньем.

Улыбнусь тебе я в полночь,

Когда тьма всего темнее

Я скажу тебе, дружище,

Все пройдет и это тоже.

Остается только ветер,

И тепло прикосновенья.

Остальное – просто пепел,

Что несет шальное время

В направлении отсюда,

И еще куда подальше.

Когда наблюдатель уснет

Когда наблюдатель уснет,

Ты выйдешь, смеясь, в окно,

Как будто уже весна,

Как будто бы все равно.

Ты станешь сама собой.

И мило забьешь на всех,

И тихо укроет землю

Уютный и теплый снег.

Слова не нужны, и зря

Ты ищешь мою постель.

Сейчас я уже не здесь,

Я там, где звучит метель.

Я там, где еще зима.

Где бьются о серый лед

Холодные волны сна,

Когда наблюдатель уснет.

Когда ожидание исполнится

Опять разбились дни о серый лёд.

И серым смогом, будто пеленой,

Над городом укутан небосвод.

О боже! Так и хочется домой.

И мысли-грозы носятся во тьме,

И ветер предвещает близкий дождь,

Зачем все это вертится во мне?

Зачем всех этих дней больная ложь?

Прожитым днем навалится печаль,

Крича, как чайка, над морской волной

Там где сейчас так одинок причал.

О Боже! Так и хочется домой

Молчанье предпочтительнее слов.

И ждешь, так в этот миг ты страстно ждешь,

Что спросит небо у колоколов —

Зачем всех этих дней больная ложь?

Кому-то рыжему

Мне вечером явился ангел в ризах,

Царица снов загадочных лисицы.

И села на облупленном карнизе,

Зовя с собой, прося поторопиться.

Туда где гаснет в пламени заката,

За дальние пределы небосвода,

Уходит солнце. Там, где я когда-то

Упился ощущением свободы.