Огонь, тлеющий под водой

Мужчины редко переживали планку в 65 лет. А количество насыщенных жиров пальмового масла, которое применялось в пищу, как было доказано, непосредственно приводило к смерти от сердечно-сосудистых заболеваний и ишемической болезни сердца.

И он откажется от всего того, что имеет в составе пальмовое масло, ради жизни своих детей и ради спасения планеты. И будет часто думать о том, что, если бы люди поняли весь ужас катастрофы, которую они собственноручно приближают с каждым купленным продуктом, едой или парфюмерией, напитком или моющим средством, они, конечно же, отказались бы от этого.

Навсегда.

Когда нет спроса, исчезает и предложение.

И стало бы возможным спасти эту планету, которая уже давно погибает от дьявольской жадности тех, кто слепо полагает, что в персональных гробах для них самих и для их детей – есть карманы.

Когда слезы высохли, Жан Батист, уже переживший целый калейдоскоп эмоций, принял решение. Он никогда не простит этого человека в белом халате.

Никогда.

За боль.

За грубость.

За спину в ответ на крик о помощи.

За жестокость, которой не может быть у того, кто знает мистику жизни и смерти.

За разочарование.

И еще он решил, что обязательно станет врачом. Для того чтобы никогда никому не делать больно. Чтобы стать настоящим врачом и помогать людям с открытым сердцем, глядя в глаза.

Прошло время. Результаты обучения Жана Батиста радовали и родителей, и учителей. На него обратил внимание учитель физики – монах из конгрегации католических монахов.

Когда пришло время поступать в университет, конгрегация католических монахов помогла Жану Батисту как одному из лучших учеников попасть в программу обучения в России. Так он попал в Москву, в Институт дружбы народов им. Патриса Лумумбы. Он приехал в Россию с чёткой задачей получить качественное медицинское образование и вернуться на родину, в Африку, для служения людям.

Но любовь к Богу зачастую не выдерживает конкуренции с любовью к женщине.

– Черт возьми! – это давно уже стало любимым выражением в русском языке Жана Батиста. – Я не знаю, как быть.

Он сидел перед монахом, перед своим бывшим учителем по физике, перед своим другом, в глубокой растерянности.

– Все эти годы я так хотел стать монахом, что не смотрел ни на одну женщину. Пока не появилась она.