ЛИсА-2

Трюку под названием пафос я научился у Янки. Если не знаешь, как показать силу, скажи какую-нибудь фразу величественно и пафосно.

– У меня нет одной твоей слабости, семьянин, – Плоциков выпад.

Жена и дочь. Как, я же их спрятал! Специально ушел из семьи, чтобы они не пострадали.

– Нет! Ты их не тронешь, – несколько шагов назад.

Попятился как мальчишка.

– Почему же? Они о тебе забыли, а ты их нет, – его укол.

– Ты их не тронешь. И архив ты не получишь, – время повысить ставки.

Есть план «Б».

– Ты не прав. Ой, как не прав. Я сначала буду долго их пытать. Первой же… а хотя первой дочь. Потом выпытаю всё, что мне нужно из тебя. В конце скормлю вас свиньям, – угрозы неожиданно.

Не его стиль. Да и тем более они на Сицилии. Друзья друзей их защитят.

– Хорошо. Я предлагаю дуэль. Победишь – я на последнем издыхании скажу, где архив. Проиграешь – я уйду целым и невредимым.

Последний шанс. Да и тот небольшой, Плоцик прекрасный дуэлянт. Ни от одной дуэли Плоцик ещё не отказывался.

– Будь по-твоему. Мне всё равно, как быстро ты умрешь, – махнув рукой, он приказал выдать нам пистолеты.

Двое показались из тени. Неудивительно, хотя я помню, как я их дрессировал. Мы с ним ещё смеялись, будто они будут его SA. Теперь они его SS. Нам выдали пистолеты.

Мы встали и повернулись друг к другу лицом. Поклон. Но в тот момент, когда пистолеты были выставлены, секунды стали вечностью. Друзьями мы стояли так не раз. Патроны были холостые, мы были молодые, партия была сильна.

– Ну что, понял, что я сильней тебя? – плохо, конечно, но это были эмоции. Со дня нашего знакомства.

– Нет, не понял, – голос был откуда-то издалека.

За ним последовал выстрел. Заболело в спине. Я упал на четвереньки, и сразу же меня ударили в бок, так что я лег на спину.

Этому я не мог поверить – он стоял передо мной. Он жив.

– Знаешь, а я всегда думал, что ты умнее. Обычный фокус, а ты купился. Сначала умрёшь ты, потом твоя семья и мои враги. Архиву убийцы никто не поверит. Тебя найдут с трупом невинного и запиской с рассказом о делах семьи, под защитой которой твоя семья. Omerta нарушена, они умрут. А ты прощай, – он наставил на меня парабеллум.

Теперь – это он, надменный, властолюбивый и любящий всё немецкое.