Мой дядя Пир-Будаг

В ту минуту, когда животные добежали до пруда, расположенного посередине нашего села, корова, на которой сидела я, круто свернула к воде и вошла по самое горло. Тут в моем затуманенном от страха сознании мелькнула мысль упасть в воду – все-таки не на камни… Я сделала рывок в сторону и плюхнулась в пруд. Утонуть мне не дали.

В это предвечернее время на годекане, расположенном прямо на южном берегу пруда, было полно мужчин. Многие из них еще до того, как моя корова, спасаясь от быка, забежала в воду, вскочили, услышав женские крики и топот копыт.

Наш дом был расположен недалеко от пруда. На крики и шум прибежали и мои тетушки с бабушкой, возвратившиеся с горохового поля.

Всплеснув руками, бабушка кинулась ко мне. Дядя Пир-Будаг тоже оказался рядом. Тетя Райганат взяла меня на руки и понесла домой.

– Что случилось? Что за шум? – стал спрашивать дедушка.

Я молчала от испуга и холода, у меня стучали зубы.

– Объясните, наконец, что случилось, – не унимался беспокойный дедушка, обратив белые зрачки к небу.

Тогда тетя Райганат ответила:

– Лейла упала в озеро.

– О, великий Аллах! Да что это за напасть! Или злой рок преследует бедное дитя! – взмолился дедушка.

Тетя Райганат и бабушка торопливо стягивали с меня мокрую одежду, а дядя Пир-Будаг смотрел на меня таким умоляющим взглядом, прикладывая указательный палец к губам, что решила на сей раз не выдавать его.

Тепло дедушкиной овчинной шубы хотя и согревало, но не спасло меня от болезни. Ночью появился сильный жар, но ничего не болело, и утром я побежала босиком по холодным осенним лужам. Жар снова появился к вечеру. Ночью даже бредила. Сначала думали, что у меня простуда, а потом, когда на теле появилась крупная красная сыпь, бабушка сказала:

– Это корь.

Даже в таком разукрашенном виде я вставала утром и выбегала босиком на улицу, пока с меня не осыпалась вся коревая «шелуха» и не выпал первый снежок Удивительным кажется теперь, что никто из детей, игравших со мной в те дни, не заболел и не было никаких осложнений.

И не только я, все люди и все дети были закаленными, потому что укутывать нас и обувать было не во что. В те времена босиком ходили все, за исключением мужчин и стариков.