Мой дядя Пир-Будаг

– Зачем унижать достоинство тех, кто предстал перед вами со священными изречениями Аллаха? – спокойно сказал мулла и тут же добавил: – Чем возмущены ваши сердца?

В это время подошел наш седоусый староста. Он отстранил движением руки вспыльчивого Арслан-Бека и сказал:

– Не хорошо поступаете, не по-добрососедски…

– А что мы сделали? – раздались голоса из толпы.

– Запустили опять скот на наш общественный участок под покровом ночи, снова нанесли ущерб членам коммуны, – сказал староста.

– Мы напустили ночью наш скот? Как вы можете говорить такое? – начал их староста.

– Ну хорошо, если не вы, то кто же это сделал? – возмущенно спросил дядя Арслан-Бек.

– Откуда мы можем знать? Разве кроме нас в округе нет других сел, других людей, другого скота? – отвечал их староста.

– Другим незачем причинять нам подобный ущерб, – продолжал дядя Арслан-Бек.

– А нам зачем? Вы не убили нашего человека, не отняли у нас ценности, а этот кусок земли мы не считали землей, – продолжал староста.

– Поверьте, – начал мулла, – здесь люди, убеленные сединами, говорят. Если не верите, они могут поклясться, положив руку на этот Коран и на хлеб. Он кивком головы указал на лепешку, которую держал в руках кадий.

В те времена у нас хлеб считался святыней. Поклясться хлебом было то же самое, что класться Богом. Большим грехом считалось выбросить крошки хлеба, даже перевернуть хлеб нижней стороной вверх было непозволительно.

Готовность соседей принести клятву, возложив руки на эти святыни, окончательно рассеяли сомнения наших стариков.

Теперь члены нашей коммуны окончательно пали духом. Они неохотно убирали злополучный участок и многие просили, чтобы их исключили. Только мой дядя Арслан-Бек, его заместитель Дауд и другие мужчины решили не сдаваться и еще раз попробовать засеять выделенный участок неприхотливым корнеплодом – местной морковкой.

Наша морковь отличается от янтарно-желтой плоскостной. Она приблизительно такой же формы и размера, как плоскостная, только цвет другой – от темно-лилового, фиолетового до нежно-розового – и какая-то прозрачная, а главное, очень сладкая. Ребятишки грызли ее целыми днями.

За семенами нужно было ехать в город. Там можно было купить сколько угодно на базаре.