Ночной ангел

Как птицы прыгают по снегу. И как вместе с лесным воздухом в душу входят чистота и отдых.

– Ну, так и пиши об этом, – погладила его бабушка. – Смотри-ка, как ижица у тебя вспухла на лбу. До чего себя довел! Все у тебя получится.

– Ты не понимаешь. Нужен рассказ с сюжетом, счастливая новогодняя история. А мне в голову ничего не лезет, ничего. Устал. Ты прости меня, я пропускаю день твоего рождения, день смерти, редко прихожу на кладбище. Устал…

– Мертвые не обижаются, Тошенька. Помнишь, я тебе говорила: «Живая собака лучше мертвого льва».

– Какая глупость!

– Нет, это не глупость. Это – царь Соломон. И это правда. Все, что ни есть, есть в этой жизни.

– А там?..

Вместо ответа бабушка, просунула под него бесплотные ладони и покачала как младенца.

– Помнишь, как ты подарил свой новый мячик мальчику из соседнего дома? Его мячик был совсем старый, потертый, а ты отдал ему свой.

А помнишь девочку, которая тебе нравилась в пятом классе? Ты даже дернуть ее за косичку не смел, а только вставал так, чтобы тень от нее на стене падала и на тебя?

А помнишь, как ты с первой стипендии купил матери чайный сервиз, о котором она давно мечтала, но денег на него не было?

– Одна чашечка сохранилась, – тепло улыбнулся Пантеров.

– А помнишь это? А это? – невозмутимо продолжала перечислять бабушка. И чем больше перечисляла бабушка маленькие добрые дела Пантерова, о которых он уже давно позабыл, тем больше теплело в его душе, словно там распускался невиданный светлый цветок, и хотелось пить его нектар бесконечно.

– Мне жаль молодости, – трудным голосом произнес Пантеров. – Куда все девалось?

– Ты мой маленький! – прозрачно рассмеялась бабушка. – Раз ты говоришь это, значит, ты еще молод.

– Как это?

– Дней рождения боишься только в середине жизни. Радуешься им в детстве и в конце. Чем старше становишься, тем больше ценишь жизнь. Дню рождения радуешься, потому что еще один год прожил достойно, мирно, и может быть, счастливо.

– Да где оно, это счастье?

– Внутри тебя.

Бабушка вдруг превратилась в маленькую пылающую свечу. И в огне ее, как в зеркале, увидел Пантеров себя сначала маленького, потом – юношу, жениха, мужа, отца.

– Мама! – вдруг послышался сонный детский голос.

Пантеров осторожно прошел в детскую. Камилла сидела в кровати и собиралась заплакать.

– Ну, что случилось, малыш? – прошептал Пантеров. – Не кричи, мама спит, она устала.

– Ну и я суметь не стая, – пробормотала девчушка наизусть.