Прощайте, сожаления!

Все в зале разбились на кучки и жевали, негромко переговариваясь.

– Вы, наверно, уже просчитали, какие налоги будете платить с «Плазы»? – спросил у Чермных Финогин, осторожно надкусывая тартинку с форшмаком.

– Основной налог – на имущество. Это две целых две десятых процента от балансовой стоимости здания, приблизительно четыре с половиной миллиона рублей. Тогда как доход от сдачи всех площадей в аренду составит лишь немногим более двадцати миллионов. В соответствии же с недавними изменениями в Налоговом кодексе мы будем через год или два, после проведения кадастровой оценки, платить два процента от кадастровой стоимости здания, то есть приблизительно ту же самую сумму.

– Между тем все или почти все платят две целых две десятых процента не от балансовой, а от инвентаризационной стоимости недвижимости, и это получаются копейки… – вставил Кошелев.

– «Плаза» – новый объект, у неё нет смехотворной инвентаризиционной стоимости, зафиксированной в стародавние времена, а есть только балансовая, равная сумме реальных затрат на строительство, и она равна современной рыночной стоимости здания.

К тому же я понимаю, как нужны государству налоги в наше сложное время…

– Да, как и прежде, у России лишь два надёжных друга – её армия и флот, которым не жалко отдать последнее, – веско заметил президент Ордатовской торгово-промышленной палаты Завьялов, в очках, с дряблым, морщинистым лицом, похожий на пожилого бюрократа. – Лишь бы не было войны.

– Но что же мы задерживаемся здесь? – как бы удивился Чермных. – Для почетных гостей приготовлено особое угощение в моём кабинете. Пойдёмте.

Чермных направился к выходу из зала, за ним последовали VIP-гости. В коридоре, оглянувшись на своих спутников, он с недоумением и раздражением и даже, как ни странно, с внезапным испугом обнаружил, что вместе с ними за ним увязался вовсе незнакомый ему тип – высокий, худой, с неприятным лицом, корявым из-за какого-то дефекта кожи, с то ли выцветшими, то ли тронутыми ранней сединой жидкими льняными волосами.

Незнакомец смотрел прямо на него напряжённым взглядом красных, воспалённых глаз, какие бывают от недосыпания или перенапряжения на работе с бумагами. «Злой крысёныш» – мысленно определил его Чермных. В облике зловещего незнакомца было нечто старческое, но всё-таки Чермных сразу понял, вернее почувствовал, что перед ним сравнительно молодой человек, лет тридцати с небольшим.