Капля бога (сборник)

 – И сами в своем совершенстве поживите… Только тут – нечего вам делать, тут и без вас хорошо. Совершенно, – сказал Бог с каким-то скрытым смыслом. – Идите на Землю, там и совершенствуйте творение мое, как хотите…

И добавил, уходя:

– Нечего Рай портить…

И произнес совсем уже тихо, ни к кому не обращаясь:

– Землю уродуйте…

…Земля была пустынна. Повсюду, куда простирался взор, – пустота, безлюдье. Только два человека на всей планете были в это мгновение – Адам и Ева. И осознание этого одиночества вошло в их кровь.

И это одиночество не покидало их уже никогда. Ни их. Ни детей их. Ни детей их детей. Как будто через кровь, с молоком матери будет передаваться оно от человека к человеку, от поколения к поколению. Одиночество – среди людей. Одиночество – наедине с собой. Одиночество во Вселенной. Оторванность от целого. Потому что они и были оторваны от целого. От творца, создавшего их по образу и подобию своему. От природы, как единого и прекрасного целого…

И много лет спустя умирающая Ева, лежа на смертном одре, окруженная детьми и внуками, в очередной раз поразится этому непроходящему ощущению своего одиночества и вспомнит почему-то сорванный ею с дерева лист, оторванный от целого, изуродованный ее проснувшимся любопытством… И посмотрит на детей и внуков своих, в каждом увидев этот лист… Но – поздно уже будет что-то менять.

Но сейчас, в одиночестве этом, как будто бы испугавшись глобального какого-то ощущения малости своей, уязвимости своей в масштабах этой планеты, Адам, бодрым голосом, каким и будут потом во все века говорить мужчины со своими женщинами, пытаясь скрыть страх и неуверенность, сказал:

– И правильно сделали, что из Рая ушли…

И сам смутился от этого «ушли», потому что – разве уходили они? Разве был у них выбор – быть там или уйти? Их выставили из Рая, как нашкодивших детей, какими они и были.

Но Ева помогла ему, помогла, охотно поддакнув ему, поддержав его мысль, чтобы скрыть от самой себя ощущение своей вины, ошибки своей, когда взяла она в руки яблоко и Адаму его предложила. И теперь по глупости своей, сидит тут в одиночестве на огромной этой и такой страшной этой огромностью планете.