Как найти своего мужчину

Когда мама, недовольная, с осуждающим взглядом, ушла, высказав ей свое принципиальное несогласие с таким обращением с продуктами, купленными на общественные деньги, – Настю еще долго не оставляло чувство неловкости от самой ситуации, и чувство неловкости от общения с такой вот – принципиальной, порядочной и какой-то… нечеловечной – мамой.

И Настя не раз потом встречала таких родителей – правильных, жестких, недоверчивых. И, когда много лет спустя, уже работая в институте, она познакомилась с мамой Лены, она почувствовала в ней такой знакомый тип правдоискателя и контролерши, всегда знающей, как надо и как не надо поступать.

Вообще было как-то не принято, чтобы родители студентов посещали кураторов курсов – как в школе: спрашивали, как там их ребенок. В общем-то, ничего в этом не было плохого, даже наоборот, могло бы говорить о заботливости, внимательности родителей к своему чаду, – но после посещений мамы Лены всегда оставался этот осадок, какое-то неприятное чувство, что она не должна ходить и интересоваться жизнью дочери.

Не должна ходить и интересоваться именно так, как она делала.

Был в ее вопросах не интерес – а контроль, надзор, как будто никак не могла она отпустить Лену во взрослую жизнь. Было в ее вопросах какое-то недоверие – и самой Лене, которая, казалось, так и должна была непременно что-то натворить, если ее не контролировать, и Насте, которая уверяла, что Лена – прекрасная девочка. Было что-то очень неприятное, жесткое в самой маме, с ее знанием жизни, попыткой оградить, уберечь своего ребенка.

Уберечь от чего – от жизни? От опыта? От любви, наконец?

Настя даже поморщилась от досады, когда подумала об этом. Она действительно каждый раз, когда встречалась с мамой Лены, испытывала досаду, что так боится та за Лену, так переживает, так ждет от нее плохого. И самое обидное, что ждала она плохого и видела плохое в таком хорошем и чистом, чему сама Настя, несмотря на то, что самой ей уже давно перевалило за тридцать, завидовала самой светлой завистью.

Завидовала этим взглядам. Этим ненарочным прикосновениям, после которых они смотрели куда-то вглубь друг друга, на мгновение забывая обо всем на свете – и кто они, и где находятся, и то, что на них могут смотреть и увидеть их глубокие, какие-то проникающие друг в друга взгляды, их соединенность друг с другом.

Мама Лены, по-видимому, думала по-другому, ее эта любовь не радовала, а настораживала.