Как найти своего мужчину

И часто, думая обо всем этом, удивлялась Настя – такие разные они все, а остаются все эти годы подругами…

– О чем задумалась, подруга, – прервала Настины размышления Лариса. – Чего загрустила?

– Ни о чем я не загрустила, – ответила Настя, и продолжила свои мысли вслух: – Я вот думаю, как мы, такие разные женщины, столько лет можем дружить? И никак не разбежимся…

И, заметив непонимающий, рассеянный взгляд Машки, которая что-то продумывала, глядя на стол, пояснила:

– Пока мы на филфаке учились, пока молодыми были, все было понятно – зачем мы друг другу.

Нужно было у кого-то лекции списывать или кому-то свои душевные терзания пересказывать. Потом все разошлись по жизни, по семьям, по разным работам. Все мы разные, у каждой – своя жизнь, а мы – все равно вместе…

– А, неважно все это – разошлись мы по жизни, не разошлись, главное в нас осталось – были мы бабами и остались бабами, – сказала Лариска с видом специалиста, сказала авторитетно и как-то обреченно.

– Ну, прям уж и бабами, – улыбнулась Настя, – может, все-таки женщинами мы остались?

Лариска махнула рукой в ответ на Настино возражение, мол, не все равно, – что бабы, что женщины – один черт.

А Настя не унималась:

– Да, точно, мы все остались женщинами… Но – мы такие разные женщины… Машка у нас такая правильная, такая домовитая. Такая принимающая, мудрая. Люська – типичная женщина-жертва, которая с мужиком мучается, там ни принятия, ни мудрости и в помине нет. Ты, Лариска, – просто феминистка, ты такая свободолюбивая, такая современная, ты у нас прям бой-баба! А я – я даже сама не знаю, какая я, – и что нас только объединяет?.

.

– Ничего удивительного нет! – уверенно заявила Лариса. – Ты и есть наше цементирующее звено!

И, увидев непонимающий Настин взгляд, пояснила:

– Машка у нас на одном конце оси. Традиционная женщина-мать-сестра-хозяйка. Я – на другом конце оси: современная, свободная, независимая. Люська – та мотается постоянно: от страсти к ненависти, от «куси-пуси», до «пошел вон, зараза!». А ты – посередине.

Незыблемо стоишь на своих идеалах. Идеалистка наша, – сказала она, и было непонятно – осуждение или ирония в ее словах, или любовь, смешанная с уважением.

«Идеалистка»! Сколько раз Настя сама себя так называла. И ругала за свой идеализм. И решала раз и навсегда распрощаться со своими мечтами. Но, как говорила Лариска, против себя не попрешь! И она опять приходила к тому, от чего уходила. К своей мечте о любви – взаимной и глубокой. О своем мужчине.