Великая Женская Любовь (сборник)

Но – начала верить, когда прошел еще час, а его все еще не было. И она поняла вдруг – он может не прийти. Он может не прийти никогда…

Эта мысль ее оглушила. И она представила себе с ужасом: он больше никогда не зайдет в арку их дома и она никогда не услышит звук его шагов. Он никогда больше не обнимет ее, его не будет рядом, не будет в соседней комнате или на работе. Его больше не будет!

Эта мысль была страшной. Ее нельзя было думать. Но она все равно думала, представляла, как просыпаясь – не увидит его рядом, как она уберет вторую чашку из любимой их пары и на столе останется только одна чашка…

Она думала и думала – что же будет, если он не вернется, если с ним что-то случится (а с ним что-то случилось!)? Как будет она жить одна, без его любви, без этого любимого лица, рук, голоса, объятий, без его заботы, желания помочь? (Он даже посуду иногда мыл, хоть так не любил это делать!)

«Как же я жить-то буду?!» – отчаянно подумала она и заплакала, глядя в темноту арки и желая больше всего на свете, чтобы он там появился, чтобы ночную эту тишину нарушил звук его шагов.

Она плакала, плакала навзрыд, не сдерживая себя, плакала по нему, по себе – той, какой она будет без него. Плакала безутешно и все головой мотала, говоря: «Не хочу… Не хочу… Не хочу…»

Плакала и не заметила, как он подошел – подбежал, услышав, что она плачет, и схватил ее, к себе прижал, повторяя:

– Что такое? Что случилось? Тебя кто-то обидел, моя девочка?

И слова эти «моя девочка», вспомненные сейчас, – словно обожгли ее.

Она была тогда – его девочка. Как мама у Михаила Васильевича…

Она была его девочка. Его любимая. А он был – ее любимый Андрюшенька. И такого его она никогда не хотела потерять.

Но – потеряла…

Она его потеряла – подумала она вдруг. Потеряла того – любимого, ласкового, заботливого и веселого. И стал рядом с ней – Андрей, закрытый, вечно чем-то недовольный, отгороженный от нее – то делами, то усталостью, то плохим настроением.

И она стала другой – закрытой, недовольной, критически оценивающей всего его: от лица его до фраз и поступков.

И подумала она горько: «Я не только его потеряла, я себя – ту, девочку любимую, любящую – потеряла».

И поразила ее, как вспышкой, эта внезапная мысль.

У той, любящей, любующейся женщины был любимый ее – Андрюшенька.

У этой: недовольной, непринимающей – Андрей.

Как будто два разных зеркальных отражения она увидела – тогда и сейчас.