Третий возраст

Для усиления эффекта с помощью обыкновенной лабораторной пробирки, нагрев ее на газовой плите, сделала завлекалочки, этакие прядки-завитушки, – «голь на выдумки хитра»! Сама себе и парикмахер, и визажист.

Запомнились танцы. Огромный, крутящийся и переливающийся зеркальными мозаиками шар под потолком, от света которого белая одежда приобретала нереальный неоново – лиловый оттенок. И… ощущение скуки и неестественности происходящего.

Обратно я возвращалась босиком, неся туфли в руках: волдыри на пятках каждую минуту о себе напоминали.

Шла, как по гвоздям, сравнивая себя с Рахметовым, персонажем Н. Чернышевского. Скорее всего, именно поэтому не появилось желания идти с одноклассниками встречать рассвет. Получилось не так, как хотелось, – не мой день.

«Научиться можно тому, что любишь»,

– в свое время говорил Гете. А я, девочка-книжница, любила литературу. Так что безапелляционный выбор в пользу поступления на литературный факультет был определен заранее.

«Хочу быть учителем русского языка и литературы, как Таисия Михайловна», – еще в 9-м классе решила я. Интенсивно готовилась к вступительным экзаменам.

У нас во дворе был гараж с плоской крышей, а на ней папа пристроил уютный однокомнатный домик. Я забиралась на крышу, загорала в гамаке и читала, изучала, зубрила. Пока не заметила как-то в прилегающем к нашему дому дворе соседа-онаниста. Фу! Отвадил меня этот тип на лоне природы осваивать науки…

Когда начался период взросления, моя юность? Предполагаю, что с того времени, когда меня не зачислили в институт.

Не добрала полбалла (тогда была бальная система). В тот год вне конкурса поступали 50 казахов. И для меня этот промах стал вселенской катастрофой. В одну минуту рухнули все надежды.

Я бежала домой со скоростью страуса Нанду, за которым по прерии гонится койот. Задыхаясь от быстрого бега, захлебываясь от душащих слез, на придыхании, прошептала (или прокричала?), прибежав домой: «Я не прошла по конкурсу!».

Несколько дней к ряду я испытывала буквально физические страдания. Эмоциональные переживания настолько давлели над рассудком, что не хотелось и не получалось «включать мозги». Полный ступор. Я через силу заставляла себя проглотить что-то из еды, выйти во двор поиграть в бадминтон, дойти до магазина, поехать с родителями на дачу. Мир утратил свои краски. Все казалось серым и безжизненным.