Без тебя не уснуть

Слышишь, как начинается ритм

Двух сердец, что мечтают о воле?

И, куда бы ни шли поезда,

Самолёты куда б ни летели,

Я в тебе остаюсь навсегда,

Навсегда остаюсь, в самом деле,

Даже если забудешь меня,

Если имя запрячешь поглубже,

Я сожмусь до такого огня,

Что никто тебе будет не нужен.

Разлетается мир на куски,

И любовь не пройти стороною.

Наши тени взлетают, легки,

И становятся тенью одною.

«Осень вертлявая, первая осень солдата…»

Осень вертлявая, первая осень солдата,

Словно кокотка с которой привык ночевать.

Нет у неё ни подруги, ни свата, ни брата,

И ни о ком не горюет, о ком горевать?

Мысли крепки, нелюдимы… и вшиты погоны

В громкие судьбы мальчишек свирепой рукой.

Тучи по небу ползут, как пустые вагоны,

Им не расскажет никто, как вернуться домой.

Невозвращенье… Оно постоянней вращенья,

В памяти, что в лабиринте античном, темно.

Точка, с которой ушёл, заслужила прощенья,

Не заслужила забвенья, но не суждено.

Осень как осень – коварная, лживая, злая,

С рябью холодной, со всхлипами серых утят.

Ночи спокойной кому-то безмолвно желая,

Наши шинели взлетают и низко летят.

С пятнами туч разминуться – простая задача,

Омут небесный в такую погоду глубок.

Осень вертлявая, первая осень солдата,

Зёрнами в землю бросает большую любовь.

К чувствам земным свысока нелегко наклониться,

Солнце едва показалось – и снова во тьму.

Твёрдая кровь на губах молодого горниста….

К этой побудке уже не успеть никому.

«Дрожит горизонт за лесом…»

Дрожит горизонт за лесом,

Торопится стать ничем.

Шампанского – хоть залейся,

Хочу им поить грачей,

Чтоб пена жила на клювах

Сознанием правоты

И чтоб возвращалось к людям

Желание высоты,

Чтоб небо, как покрывало,

Под утро сорвать я мог,

Чтоб ты в мою жизнь впадала,

Как самый большой приток.

Шампанское – весть благая,

Которую знают все.

Хочу, чтобы ты, нагая,

Пошла за мной по росе,

А после со мной летала

С улыбкой от облаков,

К другим облакам, где мало

Народу, но тьма веков.

Из тёмной вселенной этой

Нащупывал Бог слова.

Ты песни моей неспетой

Не помнишь, и ты права.

Напрягся бокал всей осью,

Коснёшься – и сразу в крик.

А грач, что забыл про осень,

Отчаялся и охрип.

Истлели в руках фиалки,

Закатам – пора шалеть.

Враги – не страшны и жалки,

Друзей же нельзя жалеть.