Жди меня

Она давно не видела отца, наверное, целую вечность, и ужасно по нему соскучилась! Даже плакала однажды ночью оттого, что он почему-то всё не приезжает и не приезжает к своей доченьке!

Он стоял спиной к ним, лицом к витрине, где продавались свежие булочки с заварным кремом. Меховая шапка с кокардой, тёмная шинель – наверное, там, где он служил, была уже зима, и лететь нужно было в зимней форме одежды. Кира приготовилась крикнуть: «Папа!», но тут он, увидев их отражение в стекле, повернулся, и она остановилась как вкопанная, вытаращив глазёнки.

– Ну, чего встала? – подтолкнула её в спину мама. – Беги скорее к папе!

Кира не сдвинулась с места.

– Иди же! – настаивала мать.

– Это не мой папа! – выкрикнула Кира, собираясь разреветься от обиды. – Это дядя Женя!

– А я говорю: папа!

– Нет! Не папа!

– Сейчас же иди к папе!

– Не пойду! Это не он! – и она спряталась за материнской юбкой.

– Вот видишь, дорогая? Устами младенца глаголет истина! – усмехнулся штурман и, помахав им рукой, пошёл от них прочь, ни разу не оглянувшись.

А мать всю дорогу к дому с угрозой нашёптывала ей:

– Я тебе покажу «Не папа!» Ты у меня ещё получишь! – и давала подзатыльники.

Кира орала на всю улицу, захлёбываясь слезами отчаяния и страха перед грядущим большим наказанием.

– Замолчи сейчас же! Кому говорю?! – повышала голос мать, потому что на них оборачивались прохожие. – Ну, погоди! Вот только придём домой…

А девочка не понимала, почему мама сердится, ведь папа – это Борис Кришевский! При чём тут дядя Женя?! За что её ругают?!

Через несколько дней, отревевшись и успокоившись, Кира спросила у мамы, скоро ли к ним приедет папа.

– Не будет у тебя теперь никакого папы! – отрезала мать. – Сама виновата! – и дочь, насупившись, побрела в уголок комнаты, к своим незатейливым игрушкам, считая себя виновницей неудавшейся жизни – и своей, и матери.

Но папа всё-таки приехал. Пришёл к ней прямо в детский сад.

– Кирочка! Доченька моя! Да что ж это ты такая худенькая, прямо светишься вся? И чулки на тебе рваные, незаштопанные, и платье старое, ты из него уже давно выросла… Мать что, совсем за тобой не смотрит? Отдала тебя в продлёнку? Давай я помогу тебе одеться, пойдём домой, поговорим с матерью…

Он вложил ей в ручонки плитку шоколада – из своего пайка – и повёл домой.