Банкир. Книга пятая: Трудная дорога домой

Она обвела взглядом стол; точнее, лица, что с интересом наблюдали за ней.

– Гобл с Боблом и Малышка Сашу точно поддержат, – Мастер читал ее мысли, как в открытой книге, – Ильюша… и рад бы замолвить словечко за нее – в силу врожденной интеллигентности, но кто же ему, «примазавшемуся» к клану, это слово даст? Ну, а эти…

«Эти» – гномы – наконец, вернулись на грешную землю из мира своих грез. И принялись, в свою очередь, атаковать Командира вопросами. Получалось это у них не слишком складно – в силу малой практики общения на гномьем языке.

– Редко говорим на языке предков, – объяснил свою, и сыновью неуклюжесть в этом вопросе Хаим (не Абрам, как предположил Шеф), – только в такой день – чтобы не ошибиться, когда будем творить клятву Крови – там, у подножия Масады.

– А что там такого интересного, и при чем тут аль Худдоб? – поинтересовался Александр.

Два гнома обменялись гораздо более интенсивными тирадами на втором родном языке – иврите, из которого Мастер, улыбавшийся почти так же, как два гоблина напротив за столом, понял, что старший гном за то, чтобы рассказать незнакомцу все, что не составляет семейной тайны, а младший предлагает уйти отсюда прямо сейчас.

– И вернемся сюда через год, – предложил он, делая попытку встать из-за стола, – раз уж все равно аль Худдоба нет.

– Сядь, – громыхнул рядом отец, и своенравный сын рухнул обратно на сидение, выказывая покорность, – сядь и слушай! Слушай вместе с этим пришельцем то, что я должен был рассказать тебе у Камня, открывшего путь внутрь Горы, в последние минуты своей жизни.

– Но зачем?! – воскликнул Мойша, – зачем об этом говорить здесь и сейчас

– Потому что еще одного года я могу не прожить, – глухо кашлянул старый гном, – а продолжить род ты обязан – даже если войдешь в Гору один.

– «Шеф, – Умник чуть помешал Основному Носителю, внешне бесстрастно, но на самом деле очень внимательно вслушиваться в этот семейный разговор, – предполагаю, что гном, идентифицированный, как Хаим, серьезно болен.

– И я так думаю, – улыбнулся лишь помощникам Александр, – только не думаю, что он умрет в течение десяти минут. Пусть выложит перед нами все, что он собирается нам поведать, и только потом решим, какого именно плетения он заслуживает.

– «А как же клятва Гиппократа?», – подколола его Джесси.