Закон семьи

Настоящие деньги, а не это бумажное нечто, которое приходится возить в тачке и на которые все равно ничего не купить. Настоящие инвестиции. – Проговорив это, он принялся за кофе. – Вы сможете заняться ремонтом, расшириться, открыть второй филиал, как насчет бульвара Курфюрстендамм? Только представьте!

– Привлекательная идея, – согласился Феликс. – А какую выгоду вы от этого поимеете, ваш господин Бринклидж и сыновья?

– Доля, – ответил Кляйнерт, закуривая сигару. Он выпустил дым, и густые клубы пеленой окутали Феликса.

– Сколько?

Тяжело дыша, Кляйнерт достал перьевую ручку и написал число на вынутом из кармана смятом клочке бумаги. Увидев сумму, Феликс ахнул. Его опасения подтверждались.

– Есть ли контракт? – спросил он с нехорошим чувством.

Кляйнерт снова разразился смехом:

– Попридержите коней! Утро вечера мудренее, а я тем временем проинформирую босса о вашем симпатичном заведении.

Сыто усмехнувшись, он залил в рот остатки кофе и поднялся. Достав из набитого кожаного портфеля пачки банкнот – номинал уже возрос до триллиона – он аккуратной стопкой сложил их на столе, чтобы оплатить свой счет.

Когда Кляйнерт протянул на прощание руку, Феликсу бросились в глаза две массивные золотые печатки на пальцах. Рукопожатие из-за них оказалось особенно крепким и энергичным – и Феликса настигло тревожное чувство от того, что в эту секунду он связал себя обещанием, не имея точного представления о том, что же именно ему собираются предложить.

Бернхард Кляйнерт тяжелой поступью направился к выходу. Он резко остановился, с любопытством наблюдая за угловым столиком в задней части зала, где доктор Левенштайн читал «Фоссише Цайтунг». Как обычно в это время. Феликс повернул голову и тоже скользнул взглядом по пожилому господину с длинной серебристой бородой и маленькой бархатной шапочкой на затылке.

– Ну а с этим безобразием придется покончить, господин Винтер, – бросил Кляйнерт через плечо. Он снова расхохотался и шутливо погрозил пухлым пальцем. – Господин Бринклидж не приветствует в своих заведениях предателей родины. Вам еще предстоит поучиться. Честь имею!

Только он исчез в сумерках и дверь за ним захлопнулась, как Феликс краем глаза посмотрел на Левенштайна.