Сезон отпусков. Рассказы, очерки, эссе

Поэтому голоса Элвиса Пресли или Ната Кинг Кола пробивались к своим поклонникам через густую завесу искусственно создаваемых хрипов и сипений.

Но Гагры были гораздо ближе к границе, чем Москва. И «БиБиСи», вещавшая из Турции, иногда запускала в эфир в режиме «нон стоп» какие-нибудь битловские хиты, чаще всего «Can’t buy me love». Каждое утро это непонятное, но будоражащее «кентбай милав» сопровождало Алешина и Виталика по дороге на пляж.

А в бархатно-прохладные вечера компания молодых людей, – отдыхающих и местных друзей Самвела, – собиралась в его комнатке на втором этаже возле радиолы «Ригонда».

В коллекции Самвела были диски популярных исполнителей советской эстрады и эстрады соцстран. Тут и Джордже Марьянович, и ансамбль «Ореро», и любимый Самвелом Жан Татлян. У Алешина до сих пор перед глазами одна из таких посиделок.

Пластинка потрескивает и щелкает, когда игла попадает на царапины. Звук из открытого окна льется во двор, где за длинным столом под виноградной лозою ведут серьезный разговор гости Авакяна старшего, такие же, как он, солидные седовласые владельцы соседних домов.

Авторитет дяди Арута в семье непререкаем.

– Самвэль, – кричит он строго, – Самвэль! И дальше следует что-то на армянском. Самвел что-то говорит в ответ. Но это явно не устраивает отца. На фоне назревающей грозы Жан Татлян, как ни в чем не бывало, поет свое знаменитое «Et je t’attende» – А я жду тебя. Словесная перепалка становится все острее. Самвел, отчаянно жестикулируя, пытается воспротивиться отцовской воле – в конце концов, он уже не мальчик! Ему ведь уже исполнилось семнадцать лет! «Я жду тебя» – продолжает петь Жан Татлян… Дядя Арут прихрамывая взбирается на второй этаж и ссора продолжается уже в комнате Самвела.

Помнится, кончилось это тем, что дождались все: и Самвел, получивший подзатыльник и его друзья, вынужденные ретироваться во двор, и Жан Татлян, рухнувший в сопровождении оркестра под управлением Арбеляна со второго этажа вместе с радиолой «Ригонда».

Арут Авакян был строг и по кавказски горяч в деле воспитания детей.

Алешин, нагнувшись, легко коснулся плеча спящего Самвела. Недоуменный взгляд человека, только что вернувшегося из страны сновидений, медленно сменился вялой улыбкой. Особой радости не было. А чего, собственно, ликовать? Ну, пришел в гости Макс Алешин. И какая разница, сколько времени прошло – сорок минут или сорок лет? Они узнали друг друга мгновенно, будто и не расставались.