Девочка Лида

Папа закрыл лицо рукой и сделал вид, будто плачет.

Люба смотрела на него с улыбкой и полными слез глазами, как бы не зная, что делать: смеяться или плакать. Но вдруг взглянула на Лиду и разразилась горькими рыданиями. Жени держался все время за ее юбку, увидал слезы и тоже заревел.

Няня с укоризной махнула на папу рукой, сделала знак Матрене, чтоб она утешила Жени, и повела скорее маму под руку из комнаты.

Сели на извозчиков. В маминой пролетке подняли верх, и маминого лица уже не видно – видны только ноги да низ юбки.

Папа стоял подле, заботливо усаживая маму. Милочка осторожно и ловко влезала в другой экипаж. Аксюша бегала кругом, подправляла, подсовывала то одно, то другое.

С крыльца сошла няня с озабоченным, строгим лицом. Она уже занесла на подножку большую ногу в резиновой калоше, чтобы сесть, но вдруг оглянулась на дом, спустилась, подошла к маме и сказала ей что-то. У пролетки опустили верх. Мама поднялась и, опираясь одной рукой на плечо няни, другой перекрестила детей, собравшихся с Матреной у открытого окна.

Было видно, что она насилу стоит, слезы текли у нее по бледному лицу и капали на белый башлык. Няня тоже подозрительно моргала, сжимала губы, а ветерок относил ей на глаза концы черной шелковой косыночки, повязанной поверх белого чепца.

Сели. Поехали. На повороте виднелась еще маленькая ручка Милочки в перчатке – она махала носовым платком. Но вот завернули за угол, ничего не видать…

– Ах мама, милая мама! Ах няня, нянечка, сердце мое!

Лида не плакала, она спрыгнула с окна и, не слушаясь Матрены, побежала одна наверх, в детскую.

Глава V

– Ах, как скучно! Просто сил нет. Ну что это за тоска за такая! Все уехали. Право, я не знаю, что делать от скуки! – И Любаша зевала так, как будто было по крайней мере десять часов вечера.

А было всего только семь, и вечер был прелестный: солнышко садилось, дневной жар уменьшился, повеял ветерок.

– Матрена, поведи нас гулять, пожалуйста, – сказала вдруг Лида.

– Ну куда это еще! – с неудовольствием отозвалась Матрена.

 – Погуляли поутру – и будет.

– Да что поутру! Поутру гораздо хуже, а теперь… Ты погляди только, как чудно теперь! Пойдем, пожалуйста, Матрена.

– А в самом деле, на улице теперь хорошо, должно быть. Вот бы пойти, – сказал Коля, перевешиваясь в окно.

– Матрена, что ж ты ничего не отвечаешь? Пойдешь ты? – продолжала просительным голосом Лида.

– Ах, да отвяжитесь вы от меня! Куда это еще идти? Темно скоро станет, сейчас спать пора.