Сон в летнюю жизнь. Повесть. Перевод с чешского

Но как он изменился, как стал серьёзнее и мужественнее! Я тогда даже и не думала, что снова встречу того студента. А ещё я тогда сердилась на того молодого воздыхателя, что преследовал меня на каждом шагу. Так был противен. Неужели он тогда влюбился в меня? Похоже на то.

А я? Влюблялась ли я?»

Тут одно воспоминание заставило её улыбнуться.

Ей вспомнилось, как почти весь год она была влюблена в профессора Н. и в ночь перед экзаменом разузнала, что он обручён. И когда на другой день тот задавал ей вопросы, она долго не могла сосредоточиться, всё смотрела на его лицо, слушала его голос, а мысли были лишь об одном, что тот не свободен.

По его предмету она получила «удовлетворительно», хотя знала его неплохо, и это было единственное воспоминание о девичьей влюблённости.

Всё уже перегорело. Да и было ли больно? Совсем нет. Уже двадцать шесть лет!. Почему именно сегодня нахлынули мысли об этом?

Но упрямая мысль: «Как же прекрасно быть любимой!» не отступала.

Лидушка обернулась:

– Чему улыбаешься, Ольга? – весело спросила она

– Да так, просто радостно!

Под ногами что-то хрустнуло.

– Послушай, Ольга, – начала Лидушка, – Интересно, почему папа вчера сказал, что доктора компрометируют, у него я побоялась спросить. Но хотелось бы понять.

И ступая дальше, прибавила:

– Я же не так глупа, и в прошлом году слышала о многом, но пан священник вчера сказал: «Она и правда сильно сдала!» О ком это ещё, как не о пани Ждарской?

– Какой пани Ждарской?

– Около полутора лет назад приехала сюда чужеземка из Карловиц, никто этой пани не знал, кроме доктора.

– Была вдовой?

– Нет… Говорили, будто ушла от мужа. Была очень больна…

– Совсем?

– Умерла прошлой осенью…

– Ах! Как же так? – Ольга остановилась подавленая.

– О чём ты?

– Ни о чём – просто пришло в голову…

– Чего мне не стоит знать?

– Лицо доктора мне показалось печальным…

– Показалось? Может быть.

Они продолжили идти по тропинке. Вот уже почти дошли до вершины холма, в нескольких шагах от часовни.

Отсюда простирался широкий вид вдаль.

Над всеми постройками возвышался Карловиц, но и за ним ещё можно было разглядеть самые дальние горизонты: волнующиеся поля, сутуловатые степи, цветение зелёной весны, ещё обнажавшей тёмные стволы пышных лесов.