В плену у Снежной королевы. Книга 1

– Вот, вот меня это ещё раз убеждает, что Вы человек не сдержанный. Можете неадекватно себя повести во время посещения, и к тому же Вы слишком, по всей видимости, любите своих детей, поэтому я рекомендую Вам прекратить подавать документы на визу и не брать приступом консульство, находясь здесь сутками.

Теряя последнею надежду, Мария, стараясь взять себя в руки, с мольбой глядя в лицо этого холодного, стремящегося к порядку чиновника, сделала ещё одну попытку достучаться до его сердца.

– Я восемь лет воспитывала детей одна, без помощи кого-либо, в том числе своего бывшего мужа, – быстро сквозь слёзы и комок в горле пыталась говорить она, – и только тяжелые обстоятельства вынудили меня разыскать бывшего мужа и передать ему на временное воспитание наших детей, но я ни в коем случае не отказывалась от них! У Вас же то же есть мать! Смогла бы она отказаться от возможности увидеть своего ребенка? И как это можно несильно или вполсилы любить… Прошу Вас, умоляю!!…

Дальше она не могла говорить, её душили слёзы.

На лице чиновника отразилась досада: не то от сочувствия, не то оттого, что нужно, наконец, принимать самому какое-то решение.

– Фрау Шульц, нам больше не о чем говорить. Могу только сказать, что Вы представляете угрозу для Германии, а именно – для новой семьи господина Шульца. Могу дать Вам последний шанс. Вот моя визитка с телефоном. Если мне позвонит Ваша дочь и скажет, что хотела бы Вас увидеть, то мы можем ещё раз обдумать Ваше решение.

– Но она находится под влиянием своего отца и вряд ли сможет без его разрешения Вам звонить и просить за меня… Поняв, что её попытка увидеть детей обречена, она сжавшись в комок, сквозь слезы выпалила:

– Мать, которая слишком сильно любит своих детей, представляет для Вас угрозу, а люди с криминальным прошлым свободно посещают Вашу страну!

Лицо чиновника побагровело, глаза сузились:

– Эти слова Вы зря произнесли, они будут Вам дорого стоить. Всё. Время собеседования истекло.

Он резко встал и удалился в глубину зала.

Она лежит на койке в больничной палате, и её мучают своей безысходностью эти последние воспоминания. Но вот следующие, те, что были годом ранее, заставляют её задуматься и ещё раз проанализировать её пребывание в Германии когда она общалась с детьми.

Двери большого аэробуса плавно открылась, и пассажиры, прихватив свой багаж, торопились быстрее выйти на улицу.