Детство милое

А были те, что даже в тазе

Слетали вниз в своём экстазе,

Юлой вращаяся по ходу,

Мою в том взявши тоже моду,

Спеша скатиться вновь азартно,

Ведь это было так приятно!

Наш дом далече был от горки,

Но он стоял чуть на пригорке.

«Караул! Волк!»

На лыжи я поставив ноги,

Съезжать мог к самой аж дороге,

От дел избавясь, вечерами,

Коль упаду, не быть чтоб в сраме,

Во тьме ведь мало уж прохожих,

Не застыдят: «Упал! Ты что же?».

Катался я без палок сроду

На удивление народу,

Зато имел приспособленье,

У лыж чтоб не было стремленья,

Коль упаду, умчать куда?то,

Ведь их собрать вновь трудновато

В снегу, без них вон увязая…

То мысль деданечки лихая

И оказалась в этом ловкой,

Соединить чтоб их верёвкой,

Концы к носкам тех привязавши, —

Ах, как умны идеи наши! —

Саму ж верёвку ту – на шею…

Вот так кататься я умею,

И не страшны бугры и кочки,

Ведь лыжи мчат на поводочке!

А для устойчивости пущей

Я с интуицией присущей

Вперёд с наклоном мчался с горки,

Присевши чуть, и взгляд мой зоркий

Сверлил пространство предо мною,

Не встал чтоб кто?то там стеною,

В неё чтоб больно не вонзиться,

А то нам будет враз горчица…

Вот так же я с пригорка поздно

Съезжал однажды.

И уж пора домой бы надо,

Как вдруг прегромкая тирада

Тревожных слов тишь поразила,

И их была такая сила,

И голос так надрывно звонкий,

Что больно стало перепонки, —

Так звук был колок, звонок, резок,

По рельсу как битьё железок:

«Волк! Караул! Ой, помогите!» —

Он так звучал с безумной прыти,

Что вздрогнул тотчас я с испугом,

Ведь волк всему здесь не был другом,

Губили скот их стаи часто,

И люди все решили: баста!

И началось уничтоженье

Их, снизить чтобы размноженье,

И было то официально,

Ведь задирали скот повально,

Сберечь его лишь этой мерой,

Достал ведь всех разбойник серый.

Их мести мёл расплатный веник,

За что давалась сумма денег

Официально всем за это,

Что, кстати, плюс был для бюджета.