Угнетение

Обязательства крюками вытягивают из меня плоть,

вытащили: сердце, где гнездилась любовь, где чувства

наводнениями формировались и топили всё; мозг,

с его суровым аналитизмом, со способностью разрушать сущее силой мысли;

легкие, вздувающие меня то к небу за блаженством, то к аду

за осознанием; кожу, глаза, откуда я мог лицезреть и трогать

красоту; ноги и руки, дающие мне возможность двигаться и не тонуть;

волосы, чьи волокна улавливали антеннами волны Вселенной.

Я растащен на куски, а первоначальная пустота, оставшаяся,

хоть и даёт гармонию своей немотой, хоть и приближает к нирване,

без забот, тревог и мыслей, – но отдаляет меня от цели, к которой я хочу.

Возможно, я и правда живу десятую жизнь —

и в своем долгом пути уже настолько отрешился от забот и чувств,

что то зловещее ничто, пробуждающееся во мне всё сильнее,

есть закономерная реакция на тяготы длительного перерождения.

Всё время хочется спать; а, уснув, боюсь просыпаться,

ибо, проснувшись, всё начнётся сначала. Яркий мак,

прорастающий периодически на внеземных обломках

меня, очень быстро гаснет, меняет свой цвет и осыпается

прахом. Будь я ребенком,

моя почва была бы поплодороднее.

    Февраль 2018

Одно из состояний

Я вкопан вертикально под землю,

с нею соединен, слившись частицами,

торчит лишь макушка.

стали частью меня, раздув и расширив

горизонты моего существа.

    Февраль 2018

Курсивом

«Тебе всего 17 лет, Рембо,

так почему же

ты пишешь о чувствах, любви, свободе и

жизни?

Разве ты её видел?

В свои 19 лет ты бросил писать,

в тот возраст, когда люди только начинают

сушить молоко у своих ртов.

Поживи ты подольше, ты бы понял,

в чем истинная суть всех вещей.

«В 40 лет жизнь только начинается:

весь предыдущий опыт позволяет

сформировать целостную картину мира,

не быть пустословным,

размышляя о нём.

Мне смешно,

когда ты говоришь,

что в 22 кончается молодость

(ведь я, значит,

уже неудачник?!). Ты глуп,

иди, живи, и ничего

пока не делай. Не говори,

ибо ты еще не созрел.