Заговор гордых. Тайные хроники. Том 1

Сыновья твои выросли, им шестнадцать и восемнадцать лет. Что им делать в поместье пожилой, не в меру набожной женщины? Слушать стариковские рассказы и томиться от безделья? Им нужно учиться, взрослеть, искать себе жен. Нельзя закапывать талант в землю, а талантов у них много. Отправь их в Константинополь, в Школу профессоров Капитолия[21 - Школа профессоров Капитолия, или Магнаврская школа – один из наиболее выдающихся университетов Римской Империи. Основан Императором Феодосием II в 425 году. В нем обучались медицине, философии, риторике и праву.

Сердце Велизария радостно забилось.

– Знаю я эту «учебу» – отрезал Аркадий. – Вечные пьянки, гулянки, походы по публичным домам. Они даже в Школе не появятся. Велизарий сразу в армию запишется. У него одно на уме – персов бить. И все, пропал парень. Ты сам знаешь, во что превратил армию узурпатор Фока – в сборище изуверов и кровопийц, для которых человека убить, что оливку съесть. Хочешь, чтобы он тоже таким стал? А этот, младший, побежит искать учителей игры на лире.

– Отпускать их одних нельзя – согласился Константин. – Но я могу поехать с ними в качестве наставника. Надеюсь, ты не сомневаешься в моей твердости?

Аркадий снова задумался. Ответила за него Анна.

– Константин прав. Нечего тут раздумывать. Пусть едут, а то до старости будем их грудью кормить.

Управляющий вопросительно взглянул на хозяина. Тот обреченно кивнул.

– Возьми двух надежных людей для сопровождения – приказал помещик. – Сейчас зима, дорога в Константинополь будет трудной и опасной. Еще четверо пусть сопровождают женщин в Атталию. Юлия, Никифор и их спутники отправятся вместе со слугами в подземный город. Через несколько дней их и доставят в Ниссу. На сборы у нас не больше получаса.

«Да, да, да!» – так и захотелось крикнуть Велизарию. «Неужели случилось чудо? Отец действительно отпустил, согласился? Не может быть! Господи, Ты действительно есть! Вырваться на свободу, увидеть мир, начать жить своей жизнью! Пускай под надзором, но вдали от этого опостылевшего поместья, от этого выжженного однообразного пейзажа. Я начинаю жить!»

– Господин, позволь мне сказать? – Никифор, молчавший весь разговор, поднялся с дивана.