Острова. Вторая жизнь. Роман-фантастика

После чего наш нечаянный попутчик присоединился к ней, предпочитая находиться в стае, нежели кочевать с людьми вдоль реки, тем самым оставив нас в покое.

Мы облегчённо вздохнули и отправились вверх по реке далее, осторожно ступая по осклизлым камням, боясь оступиться. Затем вышли на берег и дружно зашагали вдоль неё.

– Змея! – неожиданно закричала Ватрушка и принялась бегать вокруг камня, где этот гад, по-видимому, грелся на солнышке. Я, устав от впечатлений, близоруко прищурился и, ничего не разглядев, мудро вошёл обратно в воду, поднял голову вверх и закрыл глаза в ожидании окончания спектакля.

Итак, Кайя бегала вокруг змеи, верещала, но ей так и не пришло на ум, как избавиться от столь неприятной ситуации.

– Иди сюда, в реку, – уговаривал я её, но она меня не слышала, только повиновалась первобытному инстинкту.

И опять мы ступали по воде, даже не ведая о том, что уже давно шли по притоку, а настоящая река ушла от нас вбок, прячась под камнями и уводя к водопадам, которые питали укрывшиеся от глаз человека потоки, в свою очередь насыщающие Свадебное море.

Нас обгоняли длинные угри, похожие на змей, да веселящаяся в воде, нагретой приветливым солнышком, мелкая рыбёшка. Я, разомлевший, даже не помышлял их вылавливать в корыстных целях, а лишь желал присоединиться к природному естеству, преклоняясь перед совершенством мироздания, определяющего им место жить и особо не задумываться об инстинкте самосохранения.

– На, держи. – С этими словами Кайя отдала мне в руки камушек. – Я слышала, что тот, который с дыркой, надо поднимать и беречь его – он приносит счастье.

Мягко говоря, камушек, может быть, и был счастливый, однако весил аж под два килограмма. Я безропотно повесил его себе на шею, опечаленно смотря на гирьку, привязанную к моему пальцу, оглянулся на Ватрушку, которая, любовавшись камешком, вправленным в своё колечко, с шутками да прибаутками смеялась над камнем – тяжким бременем, повисшим на моей шее.

«Ефимыч-предсказатель, будь он неладен!» – с печалью и раздражением думал я.

Но, повинуясь законам супружеской жизни и её быту, продолжал идти далее, не смея снять груз со своей шеи и даже не подозревая, как в дальнейшем сложится моя нелёгкая судьба.