Комикс про то, чего не было… Часть первая

И кого же вы тогда, позволь спросить, так яростно ожидаете? Вокруг чего такой сыр-бор подняли?

– Теперь я точно знаю, кто придумал эту проклятую Игру, – глухим голосом произнес раввин. Ему показалось, что Тень, которой он так сильно испугался, никуда не ушла, а по-прежнему прячется у него за спиной. Он опять стал терять сознание и вряд ли расслышал последние слова гостя. На его лице появилось такое выражение, словно он съел хины или наступил на скорпиона.

– Загадками заговорил… Какую еще игру?, —вскинулся римлянин, весьма правдоподобно изображая недоумение.

– Да хватит уже! Не понимает он!, – опять взорвался раввин.

Недавнее чудесное выздоровление и по большей части то обстоятельство, что римлянин до сих пор его не зарезал, придало Иосифу смелости и сил обличать. Правда, от волнения его голос опять начал дрожать. Но уж больно хотелось прогнать этот убивающий его страх. Тень действительно была рядом…

– Эту мерзкую забаву для ваших доблестных солдат! Ну, когда прокуратор клянется своей женой и детьми… Скажи честно, – ты придумал? Или Каифа? А может быть Ирод?

– При чем здесь Ирод?… Ты меня удивляешь, —медленно протянул незнакомец, соображая, как избежать неприятного разговора.

 — – У Ирода на это мозгов не хватило бы…

– Неужели прокуратор?

– А он-то здесь при чем? Валерий Грат, – секунду помедлив, ответил римлянин, – хороший солдат, но политик из него никакой.

– Значит все-таки Каифа? Вот негодяй!, – Иосиф уже задыхался от гнева.

– Какой ты нервный в самом деле… —с неохотой начал римлянин, понимая, что выкрутиться, отмолчавшись, не удастся.

 —С тобой, знаешь, трудно разговаривать. Все время дергаешься, психуешь. Каифа лишь деликатно обозначил вашу проблему, – гость слегка присел на слове «вашу». —Ну, ту самую…

– А ты, значит, нашел ее решение, – пригвоздил его раввин.

– Не знаю, поймешь ты меня или нет, —внимательно разглядывая свои ногти, проговорил римлянин, —но мне и одного избиения ваших младенцев хватило. Того, что Ирод устроил четырнадцать лет назад…

Он немного помолчал, как-то странно посмотрел на Иосифа и вдруг залепил:

– В отличии, возможно, от тебя!

Гостю совсем не требовалось подсматривать за онемевшим от чудовищно несправедливого обвинения, брошенного в лицо раввину, чтобы понять, какие эмоции вскипели у того в душе.

Принимая во внимание то обстоятельство, что из-за болезненного состояния Иосифа длинного разговора у них могло не получиться, римлянин решил поменять тактику и пошел на обострение.