Свет на лезвии

Но сквозь шипы и тени

Горит звезда.

Когда шагну в предел мой,

Тобой храним,

Да станут свет и терний

Венцом моим.

Колокола

«…Колокол невидимого Китежа,

По кому звонишь ты по ночам?»

    В. Кочетков

Литые души колоколов

Гудят надрывно и непрестанно.

Гудят – «Помилуй!…» Летит – «Осанна!…»

Поверх туманов и куполов.

Поверх безличья и суеты,

Над нищетою и над венцами

Гудят обветренными сердцами,

Неотлучёнными высоты.

Любви и боли не нужно слов.

В огне рождённые изначально,

Не позволяют себе молчанья

Литые души колоколов.

У них лечитесь от немоты —

Горите, бейтесь, звените сами

Ветрам подставленными сердцами,

Неотлучёнными Высоты.

Зов вечный

Вы слишком долго брели во тьме,

Вы стали слепнуть от злых костров,

Не слыша загнанный хрип коней,

Упившись ядом красивых слов.

Вы прибивали щиты к вратам

Поверженных городов чужих,

Вы смерть и ужас несли врагам

И предавали друзей своих.

А кто-то судьбы читал по ветру,

Умел искать крестолистный клевер

И шёл в закат по пути к рассвету,

И, как ребёнок, легендам верил.

Вы слишком долго привыкли ждать,

Спасаясь в лести кривых зеркал.

Ведь легче камень с земли поднять,

Чем света горсть удержать в руках.

На шумных рынках продав любовь,

Распятой вере воздвигнув храм,

Надежде сердце разбили в кровь —

Как жертву грозным своим богам.

А кто-то мог протянуть ладони,

Смирив волну, как ручного зверя.

И падал в белый цветущий донник,

И взглядом звёздную бездну мерил.

Вы слишком много смогли забыть,

Вы разучились вставать с колен

И, страх не в силах в себе убить,

Мечту летать обратили в тлен.

Вы не умели молчать в толпе,

Когда безумье срывалось в крик,

И, ложь не в силах убить в себе,

Глаза закрыли в последний миг…

А он учил, что детей прощают,

И тех простил, кто себя не ведал.

Ушёл… А души горят свечами.

И вечный зов им. И память – следом.

Жажда

От жажды почти умирая,

Шалея под злыми ветрами,

Страна моя, вечно хмельная,

К чему припадаешь губами?

Есть вина печали и лести,

И гнева пьянящие меды,

Есть вина и славы, и чести,

Есть вина любви и свободы.

Одни у господ и вассалов

По чашам широким разлиты.

Другие во мраке подвалов

Засыпаны и позабыты.