Ильинский волнорез. О человеческом беспокойстве…

Эта мелочь пузатая всё больше на поверхности пенится, лёгкие теледеньжата нагуливает. Однако в Московском омуте водится и крупная донная рыба. Эти твари посерьёзней отважных сыщиков из телесериалов. Только упади наивный червячок с бережка в воду да коснись дна…

Так приключилось и с Порфиром. Молодой сильный паренёк без документов, доверчивый и нетребовательный – находка! Зазывали в бандиты – не сунулся, слава Богу, ума хватило. А коли не бандит, значит, раб, решило донное сообщество. Рабовладельцев-то много, рабов не хватает.

Ох и набатрачился Порфирий на дядю, аж по самое немогу. Но сибиряк – существо не гибкое. Как ни гни – распрямляется пуще прежнего.

В один прекрасный день грохнул Порфир смотрящего – и в бега. Первым делом залёг в тину на пару месяцев. Москва большая, да слушок быстр – эту практику сибиряк усвоил хорошо. Выбрался по весне чуть живой. И точно не жить ему, но сжалился Господь да «подфартил» Порфиру: подкинул кошелёк с деньгами. Порфирий сначала хотел было поступить по совести, сдать находку, а куда? Светиться нельзя.

Правильно решил, да только увязалось за ним лихо, баба бедовая. Почуяла она мужицкий барыш и давай мотать Порфира по кабакам. За месяц вытряхнула всего. Тогда-то на излёте последней копеечки и случилась памятная встреча наших героев. Не будь её – рупь за сто, хана Порфиру! Может, и поделом, да только жаль, мужик он неплохой, не безголовый.

Однако вернёмся к нашим героям. Егор жил немного безалаберно и в то же время по-деловому изящно. Купленную лет пять назад двушку улучшенной планировки он обставил с нарочито интеллигентным безразличием, присущим торговому дому «IKEA». Но творческий беспорядок, царивший в квартире, будто издевался над продуманной до мелочей ролевой направленностью скандинавского дизайна. Например, многофункциональный комод с необычным сферическим открыванием створ был наглухо завален обмерными чертежами храмов.

Несмотря на беспорядок, квартира производила светлое, мажорное впечатление. С первых шагов бросались в глаза почти идеальная чистота и бытовая прибранность. Ни носков на батареях, ни хозяйственных сумок на ручках дверей, ни полотенец и шарфов, перекинутых через разновеликие выступы мебели, – не было!

– А ты чистюля, – резюмировал Степан, оглядывая прихожую.