Ильинский волнорез. О человеческом беспокойстве…

– Опоздали. Нас там уже нет! – ухмыльнулся Степан.

Через минуту створки дверей распахнулись, и менты выволокли под руки громилу Диогена. Мужик мотал головой, видимо, получив пару хлёстких пощёчин, но ноги его не слушались совершенно. Щуплым на вид ментам пришлось подсесть под собственную жертву и тащить буквально на себе.

– Нормальные ребята. Другие бы волокли прямо по асфальту, – заметил Стёпа.

Вдруг он резко выпрямился, бросил Егору:

«Стой здесь. За мной не ходи» – и быстрым шагом направился к УАЗику.

– Товарищи старшины, – улыбнулся Степан, глядя на девственные, не тронутые лычками погоны милиционеров, – оставьте мужика! Я его знаю, отвезу домой в лучшем виде. И вам за зря силы не тратить!

– Нельзя, мы по вызову, – ответил один.

– Так я расписочку напишу. Мол, принял в лучшем виде. Вот мой паспорт, – Стёпа достал из кармана документы и блокнот.

– Ладно. Как его зовут, ты хоть знаешь?

– Знаю. Диоген.

– Какой ещё Диоген? Нет такого имени, – мент сдвинул брови.

– Как это нет? Это греческое имя, по-русски оно звучит просто Гена, Геннадий.

А «дио» – значит двусторонний, ну типа Микис Теодоракис, что ли.

– Теодоракис, говоришь? Может, и тебя забрать, видать, ты тоже двусторонний? Там старшине всё и объяснишь?

– Нет, ребята. «Дио» ещё значит свобода. Мы советские люди, нам бояться нечего!

– Ладно, пиши писулю, да поедем мы.

Милиционеры привалили Диогена к парапету здания. Мужик проснулся, мотнул головой и вполне прилично произнёс: «Я в порядке».

– Ну вот видите, граждане начальники, у нас полный порядок, – сказал Стёпа, дописывая паспортные данные.

Милиционеры улыбнулись, приняли рукописный документ и направились к машине. Одна за другой хлопнули двери, «воронок» заурчал и тронулся. Когда машина поравнялась со Степаном, один из милиционеров приоткрыл дверь и крикнул:

– Когда поведёшь его домой, не забудь по дороге зайти в хозяйственный.

– Зачем? – удивился Стёпа.

– Как зачем? Ты ж ему бочку обещал купить!..

Машина умчалась за поворот.

А Стёпа всё стоял, ворошил волосы и глядел вслед, почёсывая затылок.

Егор издали наблюдал за товарищем. Он вдруг почувствовал к этому могучему разгильдяю внутреннюю сердечную теплоту. Это не было чувством благодарности за спасение на Ордынке. Нет, он живо представил: случись сейчас непредвиденное, например, увези они Степана в ментовку, – он, Егор, отправился бы выручать товарища. И не только по соображениям порядочности, но по зову более тонкого мотива.