Две части целого

Я поздоровался, а он сразу узнал, обрадовался и потащил в сторону – хорошо, что вас встретил, надо поговорить.

И когда отошли, глядя прямо в глаза, сказал:

– Я прошу у вас прощения!

– Господи помилуй, за что?

– За то, что учил истории, которой не было.

Дорогой, любимый, Эрнест Иванович, вы научили меня гораздо более важным вещам – мужеству и достоинству, поэтому мои уважение, восхищение и благодарность безмерны и непреходящие.

Глава 8. «Уроборос»

В тысяча девятьсот семьдесят восьмом году я услышал композицию группы Пинк Флойд «Shine On You Crazy Diamond».

И вот тогда рухнуло небо, но вместе с разрушением обозначилось что-то, что уже давно жило внутри, но было скрыто от всякой психологии или истории. Оставалось только назвать что.

Совсем недавно Дмитрий Тиможко продемонстрировал, что музыкальные аккорды можно описать с помощью топологии.

Например, для созвучий, состоящих из всего двух звуков, а в данной композиции топология задана именно чередованием звуковых пар, взятых из одного септ аккорда, таким пространством будет лента Мёбиуса – скручиваемое и переворачиваемое пространство, где внешнее оказывается внутренним, а внутреннее – внешним.

Так на примере ленты Мебиуса наглядно представима оборачиваемость внутреннего впечатления и его внешнего эквивалента. При этом сама лента Мебиуса – есть мифологический символ змеи, пожирающей саму себя.

Значит, сиянием безумного алмаза на самом деле высветилась встреча с ангелом-искусителем Самаэлем, предвещающая грехопадение и (или) Уроборосом, – признание собственной раздвоенности.

Так какое же внутреннее было высвечено безумным алмазом в тысяча девятьсот семьдесят каком-то году?

Ответ может показаться неожиданным, – нетерпение, как жгучее желание поскорее расквитаться с детством.

Именно после алмаза роман Ф. М. Достоевского «Бесы» надолго занял первую строчку в моем тогдашнем чате.

Хотя сам факт грехопадения был еще впереди, но воцарившаяся после укуса Уробросом раздвоенность, требовала своего осознания и легитимации – выхода из «безумного алмаза» и, для завершения себя во всей полноте, нового тела, которым и стала композиция Чика Кориа «No mistery».

Трудно сказать, почему Уроборос выбрал для поселения в моей душе тело фьюжн-мистерии. Может, виной всему пограничность джаз-рока, как необходимость стояния на краю между двумя безднами. Или причина лежит в онтологической, соприродной ленте Мебиуса, двойственности жанра.