По дороге в Самарру. Сборник рассказов

В Арамболь тогда он вырвался на выходные.

Расположившись в гамаке, Елена привычно прислушивалась к звукам, доносящимся из зарослей окружавшей их домик растительности: вторую неделю макаки не давали ей покоя. Сначала, пробравшись на крышу, они стали раскачиваться на телевизионной антенне, в конце концов, отломав её. Ей пришлось сгонять их, вооружившись рукоятью от швабры. Теперь же она держала второй рубеж обороны: они пытались отломать крышку, установленного на крыше, пластикового бака для воды. Особенно дерзок был их предводитель – крупный самец.

– Да всё нормально мам, я уже привыкла!

А в прошлом месяце откуда-то налетели мелкие птицы, пытаясь свить свои гнёзда на отливах подоконников или прилепить их к оконным рамам. Эти настырные птахи обгадили весь кондиционер. Они бились в окна, залетали в форточки, галдели, доказывая своё право поселиться именно здесь. Насилу отбилась!

Она была лишена снега, и иногда скучала по нему. Это было правдой. Снег даже снился ей время от времени.

После таких снов Елена немного грустила.

– Мамочка, а твоё-то здоровье как? То лекарство от давления, что я высылала прошлый раз помогло?

Матери шел уже семьдесят второй. В московском климате её порой донимала гипертония. Но вот индийские лекарства неожиданно мягко помогли всё нормализовать.

С той встречи в Арамболе, они с Даком уже не расставались. Пять лет. Пять лет ни о чём не задумываясь. Или чувствуя всё сразу?

А в прошлом году они побывали у него на родине, в небольшом городке под Глазго.

Английский, конечно, она подтянула, но в общении с его друзьями и родственниками он по-прежнему был её переводчиком и проводником. Чопорные чаепития, испытующие взгляды. В Индии Елена чувствовала себя лучше. Даглас больше молчал.

На том и порешили: пока есть возможность будут жить в Индии. Там и дешевле выходило. Её стряпню он тоже полюбил. Особенно борщ. Единственным недостатком Дагласа, с которым ей приходилось иронично мириться, было нежелание усваивать другие языки.

Из русского Даглас сумел запомнить всего пять слов. Не говоря уже о местных наречиях. Какой пустяк!

Подошел Петя и улёгся подле гамака, положив свою узкую умную морду на лапы. Этот, тёмного окраса, поджарый пес, откуда-то появившийся на второй день после их вселения в коттедж, не откликался больше ни на какую другую кличку. Он вел себя скромно. Почти деликатно. У него была своя миска, но пищу, которую ему давали с рук, он брал бережно и благодарно.