Жила-была женщина (сборник)

Княжна Мария Илларионовна Васильчикова родилась 11 января 1917 года. Род Васильчиковых – старинный дворянский род, давший России дипломатов, военачальников, государственных деятелей. Отец Марии – князь Илларион Сергеевич Васильчиков – был членом Государственной думы, мать, Лидия Леонидовна, – урожденная княжна Вяземская.

Весной 1919 года семья навсегда покинула Россию, переезжая из Германии во Францию, оттуда – в Литву. Княжна Мария, или Мисси, росла в типичной эмигрантской обстановке. Получив хорошее воспитание, прекрасное образование, Мисси с большим уважением относилась к культуре стран своего вынужденного пребывания.

Но по-прежнему оставалась русской, или, как говорили, «постоянно подвергалась влиянию той русскости, проявление которой даже у тех, кто родился и вырос в эмиграции, так поражает многих». Она молилась в русской церкви, она хранила свою русскую душу. Круг ее близких – соотечественники, ее язык – русский. И как многие русские барышни, она вела дневник. Это помогало Мисси переживать события, свидетелем которых она стала. И в первую очередь это касается неудачного покушения на Гитлера, известного как «заговор 20 июля 1944 года».

Вторая мировая война застала Васильчиковых в Литве. Передел Европы, ввод советских войск в Прибалтику вынудили их спешно уехать в Берлин. Массовая безработица 1940 года была трудным испытанием для русских эмигрантов, но Мисси устраивается на службу в бюро радиовещания. Работники этого бюро имели доступ к иностранной информации, тщательно фильтруемой для населения рейха.

Итак, княжна среди наиболее информированных людей… Затем она переходит в информационный отдел МИД. Здесь она сближается с небольшой группой интеллектуалов, убежденных противников нацизма. Она активно участвует в антигитлеровском Сопротивлении: уцелевшие от репрессий продолжали борьбу. Мисси среди них. О подробностях этих событий мы узнаем из дневника княжны.

Война, особенно после нападения Гитлера на СССР, вытеснила частную жизнь. Страх стал постоянным спутником жизни: «…хотя теоретически, – пишет Мисси, – я полностью смирилась с возможностью погибнуть под бомбами, но стоит только начаться гулу бомбардировщиков и грохоту разрывов, как меня физически парализует страх, и с каждым налетом этот страх делается, похоже, все сильнее».

Но страх не парализовал волю. Он как будто стимулировал энергию борьбы. Заставлял быть предусмотрительней, осторожней. Мисси пишет дневник на английском языке, листы его хранит среди служебных документов.