Путешественники

Но никого увидеть мне не пришлось.

– Слу-у-ша-а-й!.. – пронесся унылый выкрик какого-то часового и заставил меня вздрогнуть.

Ему отозвался второй такой же возглас, и оба они замерли жалобным стоном вдали, на озере, где рассыпало снопы веселых лучей солнце, зажигая ими воду, украшая церковь и мрачное чудище, сжавшееся между двух берегов.

Чудище словно стонало.

– Похоже, здесь! – вывел меня из задумчивости Володька.

С правого берега примостился плот перевозчика. Возле него покачивалось несколько яликов.

С плота свесился мальчишка в ситцевой синей рубашке и зачем-то болтал руками в воде.

Мы направили лодку к плоту.

Мальчишка вскинул на нас глаза, да так и остался лежать на животе, явно пораженный нашим видом.

– Здесь перевозчик Василий? – спросил у него Володька.

Мальчишка ответил не сразу. Он еще пару секунд таращил глаза то на меня, то на Володьку, потом поднялся на ноги.

– Слышь, Василий здесь? – нетерпеливым тоном повторил Володька, недовольный назойливыми взглядами мальчугана.

Мальчишка утвердительно кивнул головой.

– Нам его нужно. Позови!

– Пошто? – задал вопрос мальчуган.

– Лодку не купит ли…

Глаза мальчугана скользнули по шлюпке, потом снова смерили нас.

– Сичас! – кинул он нам и вприпрыжку направился к маленькой будке на берегу.

Мы остались ждать в лодке.

Минуты через две из будки вышел человек, сутуловатый, в красной рубашке и широких шароварах. Он как-то боком высунулся на плот.

Фигура лодочника Василия показалась нам далеко не презентабельной.

Сухое лицо, на котором двигались все мускулы, было покрыто веснушками. Один глаз затянут бельмом, отчего Василий глядел, чуть наклонив голову к правому плечу. Это накладывало на всю его физиономию печать хитрости, лукавства.

Он подошел к лодке.

– Вы, что ль, меня спрашивали?

Мы объяснили, что нам нужно, и начался осмотр лодки.

Василий подозвал к себе дюжего мужика, починявшего на берегу ялик, и с его помощью втащил нашу шлюпку на плот.

Кривой принялся обозревать ее со всех сторон.

Он ощупывал каждую доску, всюду остукивал лодку, прикладывался ухом к килю и снова стучал. Потом поскоблил в некоторых местах краску, покивал рыжей головой, бормоча себе что-то под нос.

Мы стояли возле. Володька облокотился на ружье и замер в горделивой позе, не трогаясь с места.

Шлиссельбург еще спал. Только несколько барочников вылезли из баржи и завтракали перед началом работы, да подъезжали к Неве бочки за водой.

Осмотр лодки кончился.