Путешественники

Вы малые, видно, фартовые[12 - Фартовый – удачливый, везучий (жарг.).], сумеете. Всех безбилетных высаживают на этой чертовой Лахте. А на пароход завсегда сядете без билета – контролю там нет…

Мы с Володькой переглянулись: бродяга подал прекрасную мысль.

– А что, Володька, не поехать ли?

– Можно… Ведь это скорее будет. Только вот с лодкой как быть?

– А лодку вы продайте, – продолжал наставлять нас Косуля. – Поутру в Шлиссельбурге ступайте к лодочнику Василию, напротив крепости, он купит… Ружье тоже продать можно.

– Ну нет! – в один голос запротестовали мы; ружье было для нас самой необходимой принадлежностью путешествия.

За беседой миновала ночь.

Слабая, бледная улыбка рассвета поплыла по небу. Туман легкой дымкой упал на воду. Лес наполнился веселым щебетом птичек, и с мохнатых лап елей падали крупные капли росы.

Костер стал гаснуть.

– Ну, пора нам, пойдем!

Рыжий грузно поднялся на ноги и показался мне еще выше ростом, чем раньше.

Косуля последовал за ним.

– Прощайте, мальцы! – произнес он, кивнув головой.

И бродяги пошли прочь. Их черные силуэты резко выделялись среди прозрачного тумана, и на одном из них странно болтался разодранный сверху до низу пиджак, будто силясь соскочить со спины.

Рыжий и Косуля скрылись за деревьями и хриплыми голосами затянули заунывную песню о бродяге:

По дальним степям Забайкалья,

Где золото роют в горах…

Песня разносилась по лесу, и проснувшаяся кукушка меланхолически-задумчиво отозвалась на ее звуки.

Костер догорал. Тлело несколько сучьев, покрываясь налетом серого пепла, и дым, будто отсыревший, оседал книзу, полз по земле.

Восток зарумянился. Мелкие облака, как кусочки белой хлопчатой бумаги застывшие неподвижно на бледном небе, оправились в золото с одного края и отражались в Неве, тихо шуршавшей водой о береговой песок.

– Эх, ограбили нас… начисто, – проговорил Володька, обозревая со всех сторон ружье.

– Хорошо еще, что нас не тронули, – заметил я, в душе довольный бродягами. – Есть-то и они хотят.

– Хотят-то хотят, – согласился Володька. – Так, значит, на пароходе поедем теперь?

– Конечно! А то как же?

– Ну, конечно, на пароходе! Это еще лучше лодки.

– Я просто так спросил… Ну, теперь к лодочнику Василию? Поплыли, что ли, не торопясь?

До Шлиссельбурга было не более версты. Он ясно виднелся перед нами.